— Вас что-то не устраивает?
— Вы же знаете, что я этого не хотела, — я немного сиплю, у меня всегда так бывает после оргазма.
— Это вы только так говорите, Елизавета Валерьевна, — Князя, похоже, ничего не смущает, и он продолжает подчеркивать дистанцию между нами, обращаясь ко мне официально. — А на деле все выходит совсем не так.
Я все еще чувствую слабость в коленях, но после таких слов нахожу в себе силы отлепиться от Раевского. Ощущаю, как его член выскальзывает из меня. Сдвинувшись в сторону, поворачиваюсь лицом к нему и облокачиваюсь на стол.
Смотрю в это лицо и не могу определиться с чувствами, которые меня обуревают. А Раевский хмурится, явно недовольный моим самоуправством. Он деловито снимает презерватив, что приковывает мой взгляд к его хозяйству. О, это по праву можно называть достоинством. И как он только поместился внутри меня.
— Мне нравится ваша заинтересованность, — усмехается Раевский, я вскидываю глаза и даже розовею, хотя, казалось бы, после того, что было, можно уже плюнуть на стеснение.
Он подходит к бару, выбрасывает резинку в ведро и наливает себе что-то коричневое в низкий широкий стакан. Пузатый графин не позволяет предположить, что конкретно. Отпивает и смотрит на меня поверх стакана.
— Могу предложить воды, минералки, сока…
— Я бы попробовала то, что в стакане, — мне хочется немного притупить чувства, пусть и с помощью алкоголя.
— Нет, — жестко отрезает он. — вы нужны мне абсолютно трезвой. Выбор для вас я уже озвучил.
— Тогда сок, — смиряюсь я.
Он самолично наливает сок в высокий стакан и протягивает его мне.
Приходится подойти к нему. Беру, принюхиваюсь. Похоже апельсиновый. Пью, а Раевский смотрит на мое горло, как будто считает глотки. Под его пожирающим взглядом я ощущаю себя такой беззащитной, что мне хочется спрятаться.
Кажется, я напилась вдоволь. Возвращаюсь к столу, чтобы быть от Князя подальше.
— Что ж, продолжим.
— Нет, — воспротивилась я, задетая за живое его насмешкой. — Вы же сами сказали, что ночь еще не началась. Время сделки еще не пришло!
— Не поздновато ли вы спохватились, Елизавета Валерьевна? — Раевский снова произносит мое имя словно с наслаждением, раскатистая «р» в отчестве отзывается внутри меня. — И самое главное, разумно ли спорить находясь в запертой квартире наедине с заведенным мужчиной?
Мои глаза распахиваются еще шире.