Вспыхнул столп синей, будто лазурное небо, энергии и с обрыва упал не человек, а будто сотканная из энергии, израненная, истекающая кровью птица Кецаль.
Издав пронзительное “Кья” он сделала несколько взмахов. Почти дотянулось до бескрайней синевы небес, но затем камнем рухнула вниз.
Сверкнула белая молния.
Крепкие руки подхватили раненную птицу.
— Слабак, — прошептал Орун и, вновь обернувшись молнией, исчез, а вместе с ним исчезла и птица. Дух Свободы.
Глава 797
Глава 797
— И как это понимать, достопочтенные стражи?
Хаджар, будто не замечая обнаженного оружия, сделал еще несколько шагов перед.
— Хаджар Дархан, — вперед вышел, судя по регалиям, сержант корпуса стражей. Повелитель Развитой стадии. — Вернитесь обратно в ваши покои.
Хаджар посмотрел на говорившего. Мужчина средних лет, с уже побитыми сединой волосами и слегка потухшим взглядом.
Скорее всего, он прожил уже больше двадцати веков и его жизнь находилась на своих финальных аккордах.
Хаджар обвел взглядом всех присутствующих. Среди стражей, защищенных весьма красивыми доспехами с волочащимися позади лиловыми плащами, имелись не только мужчины.
А для человека, довольно долго времени проведшего на полях сражений, женская броня с характерными выпуклостями выглядела ничуть не менее соблазнительно, чем вечернее платье с вырезом.
Две мечницы, заметив на себе взгляд Хаджара, сперва смутились, а затем их лица потемнели.
— Отставить, — прорычал сержант.
Девушки тут же ослабили давление. Но, тем не менее, по бинтам Хаджара зазмеились две алые струйки.
— Вернитесь во свои покои, Хаджар Дархан, — повторил бывалый вояка. — пока не случилось непоправимого.
Хаджар указал большим пальцем себе за спину.
— Там находится лазарет, — ровным тоном напомнил он. — Если вы хотите проводить меня в мои же покои — я не против.
— Это приказ Его Императорского Величества, — стоял на своем сержант. — Вы либо немедленно вернетесь обратно, либо мы вернем вас силой. И, смею вас заверить, после этого вы не отделаетесь лишь несколькими бинтами.
Хаджар улыбнулся. Возможно, за два года, проведенных на Горе Ненастий, он перенял не только повадки своего учителя, да сядет он на гнилой кактус, но и знаменитую улыбку Великого Мечника.