Под телегой, Хаджар. Под сраной телегой, нагруженной навозом. Но на тот момент сырая земля казалась мне лучшей кроватью, а дерьмо над головами — изысканнейшим балдахином.
Хаджар кивнул своим мыслям. Вот теперь рассказ начинал походить на то, что он слышал про народ Керен. Кроме как воровать и выступать, они еще умели любить и слыли мастерами постельных утех. А о страсти их мужчин мечтали многие молодые девушки.
Собственное, в некоторых городах, бродячая труппа, в которой выступал Хаджар, выдавала себя за Керен.
— Я провел с ними неделю.
— И за это время ты не узнал её имя?! — удивился Хаджар."
"— Звучит неправдоподобно, но так оно и было, — развел руками Орун. И тут его взгляд помрачнел. — А затем… Это не были Ласканцы. На тот момент я вообще ничего не знал об Империях. Но воины, каждый, как на подбор, пиковый Небесный Солдат, напали на город, в которым мы выступали. И, Хаджар, я такого прежде никогда не видел. Их были сотни тысяч. Целая орда истинных адептов. А у меня не было меча…
— Но ты был Рыцарем Духа.
— Да, были! — рявкнул Орун. — Но у меня была моя клятва! Я не собирался проливать ни чьей крови!
Камни вокруг Великого Мечника потрескались, а пространство пропиталось столь глубокими мистериями, что Хаджар не сомневался — одно лишь желание, усилие воли Оруна, и весь этот горный пик исчезнет с лица земли.
— Город пылал, ученик. Пылал совсем как в те ночи… — Хаджару не надо было пояснять, про какие именно ночи говорил Орун. — Я искал её… Её отец — один из главных актеров нашей “семьи”, отправил её выступать с братом в трактир.
Глаза Оруна заблестели. Это не были слезы. Лишь блеск прошлого.
— Я нашел её, Хаджар. Не знаю, существует ли в действительности карма или судьба, но я нашел её. Изрезанной. Изуродованной. Убитой. Под кучей хлама и горящего мусора. Совсем как те, кого я сам, когда-то, оставлял после себя, — руки Оруна дрожали настолько сильно, что из них выпала кабанья нога.
— Ты не знаешь этого, Ор…
— Знаю! — и срезанные камни полетели в сторону леса. — Это я предложил отправиться в тот город.