Голубая радужка в ту же секунду поменяла цвет, став ярко-красной. От его взгляда повеяло ненавистью. Таких глаз я никогда не видела. Казалось, что они сейчас испепелят меня. Но Тэль быстро взял себя в руки. Опустившись на колени, он начал нежно поглаживать мое тело. Его руки приносили облегчение. Через несколько минут я понемногу начала расслабляться, позволяя ему творить волшебство. Его прикосновения действовали на меня как обезболивающее. Я задремала, когда его пальцы начали массировать мне голову.
Проснулась я, когда было уже темно. В комнате я находилась одна, и это ввергло меня в панику.
- Тэль! - панически крикнула я.
-Тэль!- и мой голос сорвался, грозя перейти в рыдания.
Послышались шаги, и он вошел в комнату.
- Софи, ты уже проснулась?
-Да, и мне страшно, - я действительно дрожала под своим одеялом.
Тэль подошел ко мне и провел рукой по моим волосам. Обруч, сжимавший голову, таинственным образом распался.
- Софи, я сейчас включу здесь свет и выйду на минуту.
Я кивнула и в тоже время вцепилась руками в его ладонь, поглаживавшую мою голову. Он присел на корточки, и его лицо оказалось совсем близко. Фиолетовые глаза с любовью смотрели на меня.
- Софи, я на минуту выйду, чтобы наполнить тебе ванну.
Я опять кивнула и еще сильнее вцепилась в его ладонь.
- Я не могу уйти, пока ты так меня держишь. - Ласково убеждал меня Тэль. Спохватившись, я с сожалением отпустила его руку.
Он действительно вернулся через несколько минут.
- Как ты себя чувствуешь?
- Как в анекдоте.
Тэль вопросительно поднял брови.
- Есть такой анекдот, я его весь не помню, а только конец: ""Если ты проснулся, и у тебя ничего не болит, значит, ты умер"". У меня болит все и, значит, я жива.
Он грустно улыбнулся в ответ.
- Да, Софи, ты жива. А теперь ты позволишь поднять себя на руки?
- Зачем? - насторожилась я.
- Ванна готова, госпожа. - Улыбнулся мне Тэль и отвесил шутовской поклон.
После короткого спора он все же разрешил мне остаться укутанной в одеяло. С осторожностью, словно младенца, Тэль нес меня к ванной. Казалось, что мой вес совсем не мешает ему, так как его походка осталась по прежнему легкой, и на лице не было заметно какого-либо напряжения.
- Может, ты все же преодолеешь свою стыдливость и позволишь мне помыть тебя? - Спросил он, внося меня в ванную комнату.
- Нет, я сама! - Упрямо заявила я.