Как минимум три, не считая того, на котором любой из них — из королей, непременно справляет нужду. Хотя адепты, разумеется, нужды не испытывали. — Итак, у меня к тебе лишь два вопроса, Хаджар Дархан, Безумный Генерал. Первый из них — чье сердце бьется в твоей груди?
Хаджар, как и прежде, ответил лишь молчанием.
Вот только на этот раз ситуация приобрела совсем иной характер.
Еще до того, как мундштук от кальяна упал на подушки, Эзир уже оказалась рядом с Хаджаром. Сверкнули её ножи, а уши прорезало:
— На колени, когда с тобой говорит им…
Кто знает, что бы произошло, если бы не клинок, который с легкостью остановил оружие Эзир.
— Хаджар Дархан не только наш пленник, — произнесла принцесса. — но и гость. Рубиновый Дворец всегда чтил законы гостеприимства. Хаджар не обязан кланяться или отвечать Императору, если на то нет его желания.
Эзир вспыхнула глазами, но, все же, мгновенно убрала ножи в ножны, глубоко поклонилась и отошла в сторону.
— Ваше…
Смех перебил слова Тенед. Император смеялся громогласно. Как будто где-то рядом треснула гора или началось извержение вулкана.
— Ты права, принцесса, — произнес он, утирая глаза. — Но, как показала практика, ни что не стимулирует желание гостя лучше, чем пытки.
Наверное, это должно было напугать Хаджара, но за десятилетия, что он провел в Безымянном Мире, боль давно уже стала ему родной сестрой и больше его не пугала.
В этом мире существовали вещи куда страшнее, чем боль.
— Впрочем, это не важно, — Император неопределенно помахал рукой. — чье бы сердце не билось в твоей груди, это будет видно по твоему гербу.
Герб? О чем Император…
Еще до того, как Хаджар успел понять, о чем идет речь, Син’Маган переместился к нему за спину. И сделал он это куда быстрее, чем Эзир. Настолько, что Тенед не успела среагировать так, чтобы не причинить вред кому-то из них двоих.
Так что Син’Маган, с абсолютно спокойным, не выражающим никаких эмоций лицом, сдернул часть одеяний с торса Хаджара, обнажив правую сторону его груди.
Как раз то место, где должна была быть его печать Зова с изображенным символом Лазурного Облака, уничтоженной ветви Императорского Рода драконов.
В зале повисла секундная тишина.
Чин’Аме… ему удалось предусмотреть даже это. И в данный момент, вместо символа племени, на груди Хаджара красовался черный круг с непонятными закорючками.