— Их было больше, — едва ворочая челюстью произнес мальчик и воин заметил, что половина зубов во рту ребенка отсутствует. — Но я не пустил их в дом. Ни одного из них. И каждый получил по заслугам. И мне не важно — будете вы обучать меня или нет. Я сам научусь всему, что нужно. И я сам сберегу всех, кто мне дорог и помогу тем, кто не может постоять за себя.
Воин кивнул и продолжил наносить удары по камню и с каждым взмахом его меча, в том месте где клинок касался скалы, опускалась палка, зажатая в окровавленной, детской ладони.
* * *Хаджар отстранился от стелы. Тяжело дыша, он повернулся к Харлиму, рядом с которой стоял десяток воинов, закованных в броню золотого цвета.
Энергия ни откуда не берется и никуда не девается и, чтобы на свет появился ребенок бессмертных, он должен откуда-то впитать колоссальное количество энергии…
— Только со скрижалью, оставленной Черным Генералом своему первому ученику, ты мог бы так быстро сюда добраться, — все тем же ровным, спокойным тоном, произнес Харлим у ног которого зевнул песчаный леопард.
А где можно было взять, вернее — отобрать такое количество энергии? Только в мире смертных…
Вот она — правда страны бессмертных. Или лучше сказать — стране паразитов, высасывающих силы из тех, кто слабее.
Хаджар, игнорируя Харлима и обнаживших оружие воинов, развернулся и, отстегнув меч, опустился на колени перед стелой, после чего впечатал лоб в землю.
— Видевший славу Дома Ярости Клинка приветствует тебя, Учитель.
А в это время воины уже занесли над ним свое оружие.
* * *Где-то высоко в Черных Горах Балиума, посреди заснеженных пиков, вдруг раздался треск. И сквозь уставшие скалы, нарушая их вечную дрему, пророс маленький стебель юного древа, напоминающий тренировочной меч с отпечатавшейся на нем окровавленной детской ладонью.
Глава 1827
На безмятежной поляне Хаджар даже не двинулся. Его преклоненная поза выражал чуждое ситуации спокойствие, а мир вокруг словно тихо вторил его жесту почтения.
"Десяток воинов в золотой броне уже занесли оружие над головой мечника и в этот миг его пальцы шевельнулись, слегка коснувшись рукояти меча. Это было настолько мимолетное прикосновение, что его едва ли можно было бы назвать хваткой. Однако в этом крошечном, казалось бы, действии заключалась сила, не поддающаяся пониманию тех, кто привык считать себя венцом могущества среди тех, кто не вознесся на Седьмое Небо.