– Нажмем обязательно! А как же, – пообещала Мира.
На пимпу она нажала, но штанишки на нем ей все же пришлось немного поправить, что он безропотно выдержал.
– Руки мыть? – поинтересовалась она у него.
– Да, – отчего-то тяжко вздохнул ребенок и кивнул.
Для того чтобы деткам было удобно пользоваться умывальником, вдоль стенки стояли в ряд специальные пластмассовые табуретки в виде усеченных конусов разной веселой расцветки. Придвинув одну из них, Мира поставила на него парня, пустила воду, помогла ему накачать из баллончика мыльного раствора в ладошки и отошла надергать салфеток из аппарата.
Мальчишка долго, старательно намыливал ручки и столь же старательно и усердно мыл их под струей воды.
Совершенно ясно, что ему просто доставлял удовольствие сам процесс полоскания под водой.
– По-моему, все уже замечательно чисто отмылось, – предположила она.
– Да, – с серьезной рожицей рассмотрев свои мокрые ладошки, согласился Гном.
Она помогла ему вытереть ручки и, выбросив использованные салфетки в урну, развернула к себе и спросила:
– Так, а теперь ответь-ка мне, серьезный мальчик, ты чей?
А он посмотрел на нее… Нет, не так! Совсем не так!
Он поднял свое личико и посмотрел прямо ей в глаза своими большущими синими-синими глазищами, и в этот момент с Мирой случилось что-то очень странное – в районе солнечного сплетения что-то сжалось, дыхание перехватило, сердце заколотилось, а внутри разлилась такая… такая… как благодать, что ли… до слез, до спазма в горле.
Длилась эта странность всего несколько стремительных мгновений, но произвела на Миру ошеломляюще сильное впечатление.
Она смотрела в эти синие глазенки, казавшиеся ей отчего-то удивительно знакомыми, родными, и переживала настоящее потрясение, что-то сродни необычайному откровению.
Что это с ней? Она даже головой тряхнула, стараясь освободиться от наваждения, и пришла в себя.
– Я папин, – вернул ее в действительность голос малыша. – И бабушкин. – Он подумал и с сомнением добавил: – И мамин еще тоже.
– Ну, хорошо, – выдохнула Мира и, не удержавшись, погладила малыша по головке и улыбнулась. – Папин и бабушкин. А звать-то тебя как?
– Звать меня Петя, – громким, четким голосом отрапортовал пацан. – Фамилия моя Барташов.