К его неудовольствию, особо маневрировать тут было негде. Проулок был ограничен домами. Бандиты, сообразив, что их пальба пользы не приносит, снова разделились и принялись сближаться, двигаясь вдоль зданий, выходивших на площадь.
Понимая, что может оказаться в ловушке, Леха оттянулся назад и, свернув за угол, помчался к другому торцу здания. Но тут его уже ждали. Привычно двигаясь так, чтобы создавать как можно меньше шума, Леха подобрался к углу и, встав на колено, осторожно выглянул. Выскакивать сломя голову его давно отучили.
Презрительно хмыкнув, парень сменил карабин на револьвер и, выставив из-за угла только оружие, сделал четыре быстрых выстрела. Все четверо упали, и площадь огласилась стонами боли. То, что остались подранки, парня не смущало. Главным сейчас было вывести из боя как можно больше бойцов противника. Его умение стрелять явно оценили. Откуда-то прилетела ручная бомба, и Леха едва успел нырнуть за угол.
Грохнуло так, что у парня в ушах зазвенело. Хлопая глазами и разевая рот, словно вытащенная на берег рыба, Леха заполз за какой-то куст и, притаившись, принялся пережидать последствия взрыва. Что такое контузия, он слышал от отца, но испытал подобное впервые в жизни. Когда в ушах перестало звенеть, Леха разобрал, что стрельба на площади вспыхнула с новой силой. Но влезать в эту свару парень не спешил. Ему все еще казалось, что уши словно ватой забиты.
Наконец, перестрелка начала стихать, и Леха, привычно перезарядив все оружие, двинулся к площади.
– Цел?
– Так-то да, только взрывом бомбы оглушило, – громче, чем нужно, ответил Леха, ковыряя пальцем в ухе.
– Похоже, контузия, – проворчал чекист, заглядывая ему в глаза. – Повезло. Могло вообще убить. Это ты из-за того дома стрелял?
– Я. Пошел до ветру, а тут стрельба.
– Тебе коня жалко или человека? – возмутился товарищ Сергей.
– Ну, человек сам в драку полез. А конь-то тут при чем? – вполне резонно отозвался парень. – Хватило ума в селе верхом воевать.