Груженых мулов он привязал к дереву. В офицерский дом он ввалился, словно пьяный в кабак. Ногой вышибив дверь. Один из китайцев, оставленных вместо рабов, испуганно охнул, но Леха не дал ему опомниться. Ухватив мужика за шиворот, он скорчил зверскую физиономию и, шипя, словно вода на сковородке, спросил:
– Где хранят оружие и патроны для пулеметов?
– Нельзя, нельзя, – затряс головой мужик. – Нас всех убьют.
– Это я тебя сейчас убью, если не скажешь, – рыкнул Леха, легонько ткнув его кулаком в живот.
– За домом, в сарае, – тут же сообщил мужик.
Сжав ему шею пальцами, Леха дождался, когда глаза у мужика закатятся, и, опустив его на пол, выскочил на улицу. Оббежав дом, он пнул дверь глинобитного сарайчика и, увидев знакомые ящики, с довольным видом кивнул. Четыре патронных ящика с нужной маркировкой были погружены на коня, и Леха, подхватив его под уздцы, побежал к окраине деревни.
Почему патронов к пулеметам было так мало, парень не очень понял, но забрал все, что нашел. Четыре ящика и шесть коробов с уже набитыми лентами на два ствола было и вправду мало, но это все равно лучше, чем ничего.
Не распрягая животных, он распустил подпруги и, дав им напиться, быстро нарубил лапника для постели. После всей вечерней беготни требовалось хоть немного отдохнуть. Сжевав сухарь и запив его водой из родника, Леха завернулся в старую шкуру и уснул, едва закрыв глаза.
Через полчаса цуг снова двинулся дальше. Сидя в седле, парень сжевал сухарь и, напившись из фляги, огляделся. Ночью, с грехом пополам выбирая направление движения, он немного потерялся. Отъехав от места своей ночевки примерно на десяток верст, парень выбрал подходящее дерево и, накинув повод коня на ветку, прямо с седла вскарабкался на вершину.
Теперь, с добычей, ему нужно было осторожно пройти до самой границы и уйти на сопредельную территорию так, чтобы никто ничего не понял. Свою задачу он выполнил. Узнал, что японцы собираются оттяпать у России часть территорий.