– Сказал ты это совершенно неубедительно.
– И что с того? Ты ведь и так сыграешь.
– Даже и не сомневайся!
Очаг погас,свеча – и тапод зыбким ветром стынет, меркнет.Проходят дниидут годабезмолвно, тихо, незаметно.Нам нелегко, но этот дар —быть вместе – так же неизменен.Ведь дни идут,бегут годабезмолвно, тихо, незаметно.Дороги наши – навсегдав воспоминаньях, неотменны.Но дни идут,бегут годабезмолвно, тихо, незаметно.Ну что же, милая, – итак,с триумфом, вопреки зиме мыспоём: «Идут,бегут годабезмолвно, тихо, незаметно…»[74]Геральт поднялся.
– Пора в путь, Лютик.
– Да? И куда же?
– А не все ли равно?
– В общем-то, верно. Едем.
Эпилог
На холме белели остатки строений, превратившихся в руины настолько давно, что успели полностью зарасти. Плющ увил стены, молодые деревца пробились сквозь рассевшиеся полы. Был здесь – но Нимуэ знать этого не могла – храм, вотчина жрецов некоего позабытого бога. Для Нимуэ это были лишь руины. Куча камней. И указатель. Знак того, что она идет верной дорогой.
Поскольку сразу за холмом и руинами гостинец раздваивался.
И это была ее дорога. На север. Через печально знаменитый Соичьий лес.
Россказням, которыми ее пытались пугать в Ивало, Нимуэ не слишком-то верила, во время путешествия она неоднократно сталкивалась с подобным, в каждой округе бытовал свой жуткий фольклор, местные страсти да ужасы, чтоб нагонять страх на приезжих.
Теперь, перед темной стеной леса, она тоже ощущала это беспокойство, скользившее мурашками по затылку и иссушавшее рот.
Дорога наезжена, повторяла она мысленно, вся в колеях от повозок, истоптана копытами коней и волов. Что с того, что лес выглядит страшно, это вовсе не какая-нибудь глушь, а торный путь к Дориану, ведущий сквозь остатки пущи, которая уцелела от топоров и пил. Многие здесь ездят, многие здесь ходят. Я тоже пройду. Я не боюсь.