Руслан, тщательно выбирая цели, отмечал про себя, что промахов почти не допускалось. Кавалеристов выбивали методично и аккуратно, словно в тире. Благо навалившаяся паника и теснота ущелья мешали всадникам развернуть коней и ринуться в атаку. Так же, как и у них, пехота мешала уйти за скалу из-под огня. Но османов недаром считали одной из самых сильных армий в мире. Во всяком случае, так было прежде. Нашелся среди пехотинцев толковый десятник, сумевший организовать остатки своего отряда, и вскоре стрелки были выстроены в две шеренги.
– Прекратить огонь! – зычно скомандовал Руслан и, обернувшись к минометчикам, добавил: – Перенести прицел. Пол-оборота вперед. Одиночным, огонь!
Мина разорвалась метрах в тридцати от строя турок.
– Еще четверть оборота, – продолжал командовать Шатун.
Следующая мина разбросала в стороны второй ряд стрелков.
– Беглый огонь в четыре снаряда!
Четыре мины разом ополовинили остатки отряда противника. Не выдержав, турки развернулись и бросились обратно к перевалу.
– За мной! – скомандовал Шатун, первым бросаясь к тропе.
Добежав до поворота, он осторожно выглянул из-за камня и, зло усмехнувшись, достал из подсумка гранату. Что ни говори, а воевать турки умели. Отходя, даже несмотря на панику, их командир додумался оставить заслон, чтобы отсечь погоню. Выдернув чеку, Руслан размахнулся и, примерившись, аккуратно забросил увесистую чушку за поворот. Хлопок запала и последовавший за ним взрыв заставили его мячиком выкатиться на тропу. Распластавшись на камнях, он выпустил три пули подряд и, вскочив, метнулся под скалу, выхватывая револьвер.
"– Под пули головы не подставляйте. Держитесь у скал. И смотрите, где можно гранаты использовать. Похоже, они их не знают.
– Есть у них бонбы ручные, княже, – хищно оскалившись, ответил хорунжий. – Только они их порохом начиняют. И запал огненный.