— Нет, командир!
— Хм. Пришел приказ о моем повышении?
— Н-нет, командир…
— Оу, тогда к нам приехали высшие фейри? Если и это не причина твоего бурного выбивания моей двери, то ты можешь уносить свою задни…
— Да!
— В каком смысле «да»? — прервался тигр. Глаза его едва заметно полыхнули. По коридору шарахнуло волной раздражения. Но почувствовала ее только я. На вид Фаворра оставался расслабленным и недоумевающим.
— Квестор Игнац распорядился срочно созвать наш отряд. Команду желает видеть какое-то высокое лицо из Холмов.
Я облокотилась на стену, чувствуя как отказывают ноги.
--
Глава 22. О божественных созданиях, протоколе и нашей команде, такой… интересной
Через двадцать минут мы всем отрядом стояли в холле перед кабинетом квестора и ждали, когда нас вызовут.
— Хорошо бы женщина, — мечтательно произнес Вито.
Буч покосился на него, потом на меня.
— Думаешь они добрее и нежнее?
— Не. Это не важно. Пусть просто женщина. Я высших фейри-дам видел три раза. Ох, какие были горячие красотки, мне каждую на месяц хватало.
— Получается, в некотором смысле ты их всех имел? — заинтересовался Джок.
— В некотором — да-а.
Командир хмыкнул, расправил плечи и качнулся на пятках.
— Скоро не мы, а нас поимеют, чует мое сердце, — буркнул он. — Причем без разницы какого пола сидхэ* за дверью. Они вообще гендерной разницей не заморачиваются.
Впечатленные новополученной информацией, мы помолчали.
В отличие от моих товарищей, которые знали о высших или слишком мало, или чрезмерно много, я владела огрызками информации через слухи, которые тщательно собирала и приносила бабушка.
Началось все с болезни мамы. У нее поздно проявились эмпатические вспышки, совсем незадолго до беременности.
Как только об этом стало известно, для нашей семьи начался ад проверок документов и допросов, приезжал даже кто-то из высших фэйри со своим «контролером».
Отец в это время был уже второго эмпатического уровня и их с мамой чуть не развели, так как браки между менталистами категорически не допускались, чтобы не породить психов.
Но, увы, после насильственной проверки разума мама так до конца и не оправилась. Приступы нервной болезни настигали ее все чаще и через каких-то три года окончательно унесли ее жизнь. Все, что я помню — теплые руки на щеках и влагу на лбу.