— Объяснительную квестору я напишу.
Дежурный растерялся, лицо его недоуменно вытянулось, готовясь произнести длинное «о-о-о».
Я выпрямилась, выдерживая тяжесть широкой ладони, посмотрела на здоровяка снизу вверх. Неужели я кажусь настолько слабой, что за меня и решения готовы принимать?
В конце концов, если на территории полицейского участка, среди коллег, я при малейшем подозрении на опасность начну шарахаться от обычного допроса — стану ли вообще когда-нибудь самостоятельной?
— Это мои обязанности, их надо выполнять, — мягко сказала я полутроллю.
— Сделаем в лучшем виде. И парней наших на приеме по-свойски предупрежу. Как только эмпат появится, сразу тебе сообщение на коммуникатор скинем, — коппер обрадовался моему согласию и готов был идти на любые уступки.
"До секции допросных комнат он довел нас быстро и слинял, чтобы я не успела передумать. Буч, молчаливо принявший мое решение, первым открыл дверь и заглянул внутрь.
В коридор вырвался мужской голос, взлетающий от возмущения до визгливых тонких нот, почти захлебывающийся словами.
— Безобразие! Как, я вас спрашиваю, мне своим людям в глаза смотреть? Что им говорить? Ворвались, понимаешь, скандал устроили!
— Кто? Ваши люди?
— Да вы чего?! Зачем наговариваете!
В квадратной с серыми стенами комнате вокруг установленного в центре стола метался невысокий мужчина.
Его сидя выслушивал коренастый коппер, лысый до световых зайчиков по стенам.
Закрыв дверь, я обошла оглядывающегося Буча. Да-да, в десятиметровой комнате он по привычке выискивал засаду.
— Добрый день, я — Ева Нитарока, менталист Второго Отряда, прибыла по распоряжению квестора.
— Наконец-то! Вы-то мне и нужны! — рванул ко мне низенький и… уперся носом в Буча.
24.2
— Наконец-то! Вы-то мне и нужны! — рванул ко мне низенький и… уперся носом в Буча.