А я все же хотела бы, пусть не слишком часто, но все же еще испытать это безумие.
— Слушай, — выдохнула я охрипшим от стонов голосом, — донесешь меня до ванны? А то я сама не дойду. И… ты был великолепен.
— Повторим?
Я в ужасе распахнула глаза.
И встретила широкую, ироничную улыбку тигра, чьи напряженные эмоции быстро сменились пугающим по размеру облаком самодовольства.
Н-да.
Из ванны я его выпихнула. И когда вышла минут через десять, Диего неуклюже, но весьма старательно протирал на кухне пыль.
Пришлось отправить его самого искупаться, а самой быстро прибрать комнату и нарезать бутербродов.
И к приезду бабушки, вернувшейся вместе с присланной от семейства Фаворров сиделкой, наш домик проветривался, на плите пыхтел чайник, а ухмыляющийся тигр сидел за столом, хрумкал подсохшую за пару дней сдобу и следил за каждым моим движением с ленивой грацией греющегося на солнце сытого хищника. За это время он успел пару раз меня облапить, сделать бесчисленное количество возмутительных предложений далеко за гранью приличия и получить по шрамированому уху.
Было жарко, стыдно и… бесконечно смешно.
— Какая прелесть, — умилилась ба, обнаружив оборотня с заветренным печением во рту, а меня, с алыми щеками и яростно горящими глазами. — Вижу, вы ждали меня в нетерпении.
Надо же. «Моя медсестра». Бабушка быстро приобщилась к сервису для богатых, хотя раньше только равнодушно хмыкала, когда я, будучи наивным ребенком, заговаривала о соседней улице с шикарными домами и спрашивала, почему мы живем по-другому.
Сиделкой оказалась пухленькая низкорослая женщина, улыбчивая и милая. Она протиснулась в дверь вслед за ба и даже брови не подняла при виде скромного интерьера.
— Это не они, — сиделка поставила на пол квадратную медицинскую сумку и достала из ее бокового кармана тапочки. — Я сначала заплутала на улице и не сразу смогла увидеть номер дома. Мне помог большой белый кот. Он так призывно мяукал, что я пошла за ним и не ошиблась. Вот только дальше калитки он меня не пустил. Удивительное создание! Первым подбежал к дому, а потом вернулся и шипел, не давал пройти во двор.