И потом, кто берет отпуск летом? — изумился полковник. — Поезжай-ка поздней осенью в Кисловодск, попьешь водички, заведешь курортный роман.
— Ага, с вами поедешь, с вами заведешь, — буркнул Лобанов, положив трубку.
""Что мы имеем? — подумал Лобанов, возвратившись обратно под душ. — Картина выходила занятная. Самого Цагерта грохнули в собственном кабинете, это раз. Убийца пришел вместе с ним в офис, это два. Вдове кто-то угрожал и требовал что-то вернуть, это три. Она в милицию не обратилась, а просто исчезла под покровом ночи, это четыре.
"Многие люди, с кем приходилось общаться во время следствия, объясняли несмышленому Лобанову о гениальности Иштвана Модестовича, о его великом предвидении и дальновидности, умении разбираться в финансовых инструментах, фьючерсах и числах Фибоначчи. И от этих объяснений чувствовал себя Лобанов полным идиотом. Одно понял Слава из бесед с цагертовским окружением, что он, Цагерт, управлял чужими деньгами и хорошо управлял. Опять нестыковочка. Если подделывались кредитные карточки, выписывались ни чем не обеспеченные векселя, то и сам Цагерт должен быть если не богатым, то и не самым бедным человеком.
Он опять выскочил из душа и кинулся к телефону.
— Юра, — закричал в трубку, — а куда делись деньги Цагерта? Ну, те, что он нагрел на векселях и банкомате?
— В деле все написано, — поддел Костюк. — В медицинский центр Гетеборга поступило в общей сложности четыреста тысяч долларов как пожертвование.
— А зачем ему такие бабки жертвовать? — оторопело спросил Лобанов.
— А он их и не жертвовал, — начал терять терпение Костюк. — А таким образом оплатил операцию дочки.
— Что?
— То. Все свои деньги Цагерт потратил на лечение дочери. Там был целый ряд операций и очень продолжительный реабилитационный период. Братья по разуму из Интерпола скинули информацию.