Должно быть, здесь, в городе. Вы же вчера отвозили ее после поминок. А зачем она вам?
Зачем ему Лиля? Потому что он не может дышать, потому что голова идет кругом, и холодеет где-то в затылке. Тогда, пятнадцать лет назад, он слабо представлял, почему так важно, чтобы именно эта женщина была рядом. Танин муж обвинил его в незнании жизни, а он сам себя — в трусости. Он выжигал эту мнимую трусость несколько лет. Сначала в Абхазии, потом в Чечне. Теперь он обвинял себя в глупости. Сделать трепанацию черепа, что ли? Но, если Витька на утро оказался в Мюнхене у любовницы, то куда подевалось семейство Цагертов? Вопрос, большой вопрос.
Мюнхен встретил мелким дождем и холодом. Но Лилька ничего не почувствовала. В аэропорту их встречала Алисия, новая женщина Вити Пахомова. Они познакомились в Египте. Этой зимой. Когда все еще были живы, здоровы и счастливы. Теперь Лиле казалось, что это происходило в какой-то другой жизни и уж точно не с ней. Зато, глядя на Алисию, становилось понятным, что эти восемь с лишним месяцев пошли ей впрок и жизнь продолжается.
— Когда? — спросила ее Лилия после первых поцелуев и объятий.
— Недели через три, наверное, — смутилась Алисия и зарделась.
— А ты чего молчал? Белорусский партизан, — накинулась Лилька на Пахомова.
— Чего говорить раньше времени? — недовольно буркнул Витька, усиленно выглядывая на транспортере багаж. — Забот по горло. Родит, тогда всем объявим.
Всю дорогу от аэропорта до дома Лиля думала о странной мужской логике. Вот неплохой же парень Витя Пахомов.
Полковник Кафтанов внимательно пролистал дело пятнадцатилетней давности.
— Прям одни наши потерпевшие собрались, — в сердцах воскликнул он. — Только Бессараб сюда каким боком затесался?
Он достал из папки фотографию и кинул Лобанову:
— Вот посмотри, это и есть Владимир Нестеров, он же Бумеранг.
Слава Лобанов внимательно всмотрелся в небольшой черно-белый снимок. Щуплый парнишка. Тонкий нос с горбинкой, узкое лицо с высокими скулами, светлые волосы, зачесанные назад.