Зато на столе горела лампа, отбрасывая глубокие темные тени по всему кабинету.
— Ты чего, как вампир, сидишь в полумраке? — удивился Иван.
— А что хорошего на белом свете? — вопросом на вопрос откликнулся Пахом и тут же добавил: — Чаю хочешь?
— Ну, ты пьешь, давай за компанию…"
"— Это… — Пахом покосился на свою почти полную чашку, прихлебнул из нее. — Это коньяк, Ваня. Будешь?
— Нет, еще день на дворе, рано еще. У тебя случилось что-то? Что-то с Лилей?
— Нет, с Лилькой все в порядке, есть другие проблемы, но утрясем.
— Я говорил с Кафтановым, — сразу перешел к делу Иван. — Ваш Бумеранг отрицает остальные убийства, только два на себя берет. Цагерта и Корабельникова. Подумай хорошо, Вить, может, еще имеются неуловимые мстители?
— Вань, да откуда? Больше никто об этой истории знать не знает, чтобы против нас такую вендетту объявить. А Бумеранг мог, что угодно наговорить, лишь бы спастись любой ценой. Даже я не ожидал от него такой прыти.
— Слыхал, он повесился в камере? — буркнул Иван.
— К этому все и шло, — отмахнулся Витька.
— Говорят, он славно попел перед смертью.
— Говорят, но старую песню о главном так и не спел, — печально заметил Витька.
— Меня ваши песни не волнуют, — рыкнул Иван. — Для меня важно, что больше никакой урод не смеет угрожать Лиле. Витя, прошу тебя, подумай хорошо.
— Да нет никого, не парься. И спасибо тебе большое за Раису. И от Лильки тоже благодарности и поцелуи.
— Ты в Мюхен когда возвращаешься? — поинтересовался Иван, уводя разговор в сторону и понимая, что Витька уже где-то не здесь.
— На следующей неделе, — поморщился тот. — Дождусь, пока кредиты дадут, и здравствуй, Дойчланд.
— Лиле скажи, что я приеду за ней. Знаешь, Вить, — Ивана потянуло на откровение. — Я, дурак, к тебе приревновал.