Арман постоял минуту-другую, пытаясь вобрать в себя частичку энергии этого священного места, потом развернулся и быстро зашагал к выходу. Со стороны он походил на мирянина, заработавшегося допоздна в одном из офисов Ватикана. Арман сел в ожидавшую его машину и уже через десять минут поднимался на вертолетную площадку отеля ""Кавальери Хилтон"". Еще через несколько минут он зачарованно смотрел на Вечный город с высоты птичьего полета. Когда позади остался купол собора Сан-Пьетро и Алтарь Отечества исчез из виду, де Анвиль, закрыв глаза, принялся думать о жене и маленьком сыне.
— Как все прошло, мон ами? — напряженно поинтересовалась она. Арман заметил, что жена сильно волнуется и поспешил утешить ее.
— Все удалось, любовь моя, — прошептал он, оставляя дорожку поцелуев на шее Лили, затем на ключице…
— Арман, — позвала жена и напряженно поинтересовалась. — Через эту транзакцию можно выйти на нас?
— Исключено, mоn реtit сhаtоn, — терпеливо начал объяснять Арман.
— Какой еще осведомитель? — отмахнулась Лиля. — Я имею в виду сам перевод.
— Нет, Лили, — разулыбался Арман. — Знаешь, где находится самая большая и засекреченная оффшорная зона?
— Где? — переспросила она и достала из колыбели хныкающего ребенка.
Арман всмотрелся в свою абсолютную копию, обнимающую свою мамочку маленькими пухлыми ручонками и, обняв жену, тихо заметил: — В Ватикане, любовь моя. Там можно спрятать ВВП нескольких государств.
Де Анвиль рассмеялся и, нежно погладив ребенка по спинке, устало глянул в окно. За задернутыми шторами занимался рассвет.
Через пару дней борт МЧС поднялся в воздух, увозя в Москву граждан России. Иван с Зиной сидели, держась за руки. Бессараб помыслить не мог, чтобы отпустить от себя жену, словно боялся потерять. Рядом в кресле примостилась маленькая девочка лет пяти. Грустные впавшие глаза смотрели в одну точку.
— Как тебя звать? — с улыбкой обратилась к ребенку Зина.
— Она третий день молчит, — тут же встряла какая-то женщина с соседнего ряда.