— Что происходит, Иван? Марину ты оставил у родителей, Ольгу Николаевну перевел на какое-то ежемесячное денежное довольствие из нашей кассы. Я ничего не понимаю…
В кабинет просунулась голова Терентьева:
— Можно, Иван Григорьевич?
— Заходи, Геннадий Викторович. Вот сейчас, Стас, и посмотрим, что происходит, — буркнул Иван.
— Мне уйти? — Стас обиженно вскинул голову.
— Ну, если у тебя нет ничего срочного, оставайся, — отмахнулся Бессараб.
— Пойду к себе. А давай вечером сгоняем партию, другую.
— Мне надоел биллиард.
Станислав Николаевич Говоров покинул кабинет Ивана озадаченным и слегка обиженным. Что происходит, черт возьми?"
"Терентьев потрудился на славу, достал из-под земли историю болезни Светланы Иштвановны Цагерт, 1989 года рождения, обменную карту из женской консультации, стоявшей на учете по беременности и родам Цагерт Лилии Михайловны, а также копию уголовного дела, возбужденного против некоего Нестерова Владимира Георгиевича, признанного решением районного суда виновным в совершении убийства.
— Спасибо, Геннадий Викторович. За выходные я все посмотрю, а в понедельник, если сочту нужным, пробежимся по деталям. А как вам удалось собрать столько информации? И что, люди вот так сидели и вспоминали, ничего не спрашивали?
— Почему, спрашивали.
— Кто-то поверил?
— Нет, не все. — Терентьев позволил себе улыбнуться. — Зинаида Кондратьева выставила нас взашей, сказала, что мы — проходимцы и наживаемся на чужой беде. И она нам в этом не помощник.
— Так и сказала? — усмехнулся Иван. А про себя подумал с досадой: ""Почему тогда я не поговорил с Зиной?""
Зина Кондратьева услышала в трубке знакомый голос и заголосила:
— Лиля.
— Зина. Прекрати. Я звоню с переговорного пункта, очень мало времени. Мы завтра приедем, сними нам квартиру где-нибудь в центре. Любую квартиру, только быстро.
— Лиля. Зачем тебе чужая квартира? У тебя же есть своя, в крайнем случае, ты можешь остановиться у меня.
— Зина.