Или если не на клочки, то просто исцарапать длинными, всегда ухоженными ногтями.
— Ты думаешь, если ее найдут, то с вами мило раскланяются? — проревел Иван. Юльку он терпеть не мог, считал вздорной и глупой бабой.
— Ты смотришь слишком много боевиков, Иван Григорьич, — парировала она.
— Он прав, — подала голос Лиля. Она была бледна и испугана. Но пыталась взять себя в руки. — Он прав, Юля. Мне нужно срочно уехать.
— Собирайте вещи. Света, помоги матери. Сейчас уже приедет охрана, — велел Иван, — а я пока загоню машину во двор.
Он стоял посредине кабинета и раздавал приказания, как генерал действующей армии. И никому не приходило в голову его ослушаться.
Стас поднялся и пошел к двери.
— Выйду на улицу, с собакой погуляю, — лукаво объяснил он.
Иван все понял, кивнул.
Лиля так сидела на диване, будто тряпичная кукла, и ничего не могла с собой поделать. Ни о чем не могла думать. Словно не осталось у нее в голове серого вещества и извилин. А лишь одна пустота, черная-черная. И ноги стали тяжелые и ватные от страха.
Иван понял, что от нее сейчас мало толку, и повернулся к Юльке:
— Собери со Светой вещи. Только самое необходимое. Остальное передашь завтра со Стасом. Сейчас, главное, забрать все детское. И не забудьте там кашки на плите, молочко в бутылочке и бельишко на веревке.
Улица была пуста. В это время, в половину пятого, мало еще охотников посидеть перед домом и потрещать с соседями. Еще не сошел дневной зной, и асфальт, накаленный солнцем, пылал жаром.
Юлька так быстро упаковала вещи, что Иван даже проникся к ней симпатией. Святое семейство все еще сидело в кабинете.
— Пора ехать, — оповестил Иван.
— Только… — встрепенулась она.
— Условия выдвинешь потом, хорошо? — добавил Иван миролюбиво и улыбнулся. Он ждал этого и приготовился к самому худшему. К истерикам, непонятным обвинениям и безумным планам. И другим бабьим выходкам, которые так любили его многочисленные подруги. Но все обошлось.