В большинстве детских домов содержались дети до тринадцати лет, после чего их выпихивали на улицы или в дома приемных родителей.
Уродливое здание в викторианском стиле из красного кирпича с маленькими окнами и крайне неприветливой черной входной дверью словно сошло со страниц романов Диккенса. Но внутри обстановка оказалась на удивление жизнеутверждающей. Какой-то начинающий художник нарисовал спреем яркий, похожий на граффити бордюр на стенах приемной. Сквозь двойные стеклянные двери в конце коридора Дэнни увидел компанию молодых людей, собравшихся вокруг настольного футбола.
"«Я видел места и похуже», — подумал Дэнни, вспоминая об улицах Восточного Лос-Анджелеса, где он работал в молодости, и об убогих кварталах Лиона. Может, этим детишкам повезло.
— Мистер Магуайр? Я Кэрол Бингем, здешний директор. Не хотите пройти в мой офис?
Кэрол, сорокалетняя блондинка с короткими волосами и не просто смазливым, а красивым лицом и стройной фигурой, облаченной в элегантный костюм от Энн Тейлор, казалась настоящим профессионалом, скорее администратором, чем матерью для осиротевших детей, но, возможно, именно это и нужно детям в таком возрасте.
Дэнни объяснил причину своего визита. Ему было тяжело упоминать о том, что женщина, которую он искал, может оказаться пусть и не подозреваемой в убийстве или каком-то другом преступлении, но по крайней мере связующим звеном между четырьмя жестокими убийствами.
Кэрол выдвинула тяжелый металлический ящик из старомодного каталожного шкафа в углу.
— Мы компьютеризованы с девяносто девятого — пояснила она. — Но вся информация за те годы, о которых вы говорите, находится здесь.
— Вы не перенесли ее в компьютерные файлы? — спросил Дэнни, тоскливо глядя на гору беспорядочно рассованных по ящикам документов с загнутыми потертыми краями.
Кэрол мило улыбнулась:
— Собираетесь предложить свою кандидатуру на эту работу? Послушайте, вы, конечно, правы.
— Конечно, — выпалил Дэнни с благодарностью. — Будем надеяться, что вы скоро от меня отделаетесь.
Надежды его не оправдались.