С приговором.
В комнате 306 царил настоящий хаос. Люди сражались за лучшие места. Телеоператоры дрались за доступ к предназначенной для журналистов галерее, используя тяжелые камеры в качестве оружия. Многие уже покинули знание суда, поскольку никто не ожидал такого скорого приговора. Но когда пришло известие, что жюри вот-вот вернется и судья Муньес через несколько минут объявит начало заседания, все помчались назад, на Беверли-Хиллз, нажимая на клаксоны, как нетерпеливые гонщики. Уже через четверть часа Бертон-уэй был забит, как шоссе 405 в час пик.
Для дела международного масштаба было удивительно, как быстро жители города «присвоили» себе ответчиков, считая Софию Баста и Фрэнки Манчини чуть ли не своими. Всем вдруг стал небезразличен и Эндрю Джейкс, богатый престарелый арт-дилер, первая жертва убийц. Ведь все началось в Лос-Анджелесе.
Мэтт Дейли вцепился в поручень в кабине патрульной машины. Над головой завывала сирена. Мигалка бросала сине-белые отблески, пока автомобиль мчался к зданию суда. Мэтт пытался вдохнуть побольше воздуха.
— Ждать осталось недолго, — ободрил его Дэнни, видя, как водители остальных машин неохотно уступают им дорогу. — Думаю, мы успеем.
Муньес величественно вплыл в зал суда. Все присутствующие встали. Подойдя к судейскому креслу, он для пущего эффекта помедлил, как король, обозревающий свои владения.
Уильям Бойс, который едва не уморил их своими пространными скучными речами, но чей перекрестный допрос изменил течение процесса, тоже был здесь.
Алвин Дюбре, защитник Манчини, этот валявший дурака старый шут, сказал меньше других, но возможно, добился для своего клиента большего снисхождения, заставив его молчать и позволив Софии Баста самой сплести себе веревку.