Тогда она почти не обратила на него внимания, совершив серьезную ошибку, как выяснилось потом. Она запомнила Лю как коротышку с невыразительной внешностью, но крайне почтительного. Тогда она отказалась от защиты полиции, но, несмотря на раздражение, он обращался с ней со всем уважением, полагавшимся тяжелой больной, жертве насилия и вдове важного и влиятельного человека.
Теперь же перед ней был совершенно другой человек. Сидя за письменном столом с пластиковой столешницей в простой белой комнате для допросов гонконгского центрального полицейского участка, Лю имел вид серьезный и даже несколько зловещий.
Возбуждение? Жестокость? Язык тела был агрессивным: ноги широко расставлены, руки раскинуты по столешнице, торс и голова наклонены вперед.
Он считает себя главным и наслаждается этим.
— Я спрашиваю еще раз, миссис Баринг: как давно вы и человек, вместе с которым вас арестовали, были любовниками?
— И я отвечаю еще раз, инспектор. Его зовут Мэтью Дейли. И это не ваше собачье дело.
Она сознавала, что провоцирует его, и это, возможно, не самое умное решение в подобных обстоятельствах, но ничего не могла с собой поделать. Он так высокомерен, так груб! А все, что говорил о Мэтте, просто бред!
Просто странно, как уверенно она себя чувствует, несмотря на арест! Когда сегодня утром она проснулась на вилле и увидела толпу целившихся в нее полицейских, в мозгу ее словно прокрутились кадры той жуткой ночи.
У нее не было времени обдумать все случившееся прошлой ночью. Под конвоем ее проводили в самолет, потом сунули в патрульную машину и бесцеремонно притащили в эту унылую допросную в приземистом здании Центрального района, где отвратительный инспектор Лю забрасывает ее вопросами, словно отравленными дротиками.
Лайза закрыла глаза, стараясь снова ощутить упругое тело Мэтта, страстно прижимавшееся к ней. Волна желания была такой сильной, что она покраснела. Но желание смешалось с другими эмоциями — страхом и сознанием вины.