Левый таран первым справляется с задачей. Сперва падает один большой кусок стены, потом второй, потом сразу несколько и поднимается высокое облако пыли. Когда она оседает на таран и выкрашивает его в светло-коричневый цвет, становится видно, что посередине куртины остался невысокий холм из обломков стены. Я даю отмашку рукой Нумушде, чтобы вел свой отряд вперед.
— Можно и нам с ними? — нетерпеливо спрашивает Энтена.
— Разве ты в том отряде? — задаю я встречный вопрос.
— Нет, — отвечает он и насупливается.
Когда расположенный по центру таран проламывает стену, я говорю спокойно:
— Теперь наш черед, — и машу рукой солдатам моего отряда."
"Они обгоняют меня и первыми пробираются через пролом в город. Обломки большие. Пару раз я чуть ли не падаю, перебираюсь на четвереньках. Внутри города возле пролома лежат шесть врагов, заколотых копьями. Сопровождающие меня юноши смотрят на убитых, как завороженные. Раньше видели мертвых, присутствовали на казнях, а Энтена и Меркар даже участвовали в сражениях, но все еще убитые в бою притягивают их внимание.
Когда проходим половину пути до центра города, навстречу выходит отряд пунтцев, человек тридцать, с круглыми щитами и короткими копьями. Кожа у аборигенов темнее, чем у шумеров, не говоря уже о халафах, волосы черные, вьющиеся, растительность на лице редкая. На головах высокие кожаные шапки, напоминающие цилиндры. Доспехи кожаные.
— Построиться клином! — приказываю я.
Сзади справа, слева и за мной и крайними в следующих шеренгах становятся опытные воины. Молодежь — в середине.
— Вперед, марш! — командую я и начинаю шагать левой, потом приставлять к ней правую и опять левой, чтобы строй не растягивался.