В бархатную тьму вторгается вспышка света вместе с прошибающим ощущением — Траяр целует мою грудь. Обхватывает губами сосок, дует, ласкает. Даже когда я распахиваю глаза вновь, кажется, что я ослепла. Выгибаюсь и стону. Прикусываю ладонь, держащую моё лицо. Большой палец скользит по моей щеке, надавливает на губы — и я обхватываю его ртом, вырывая ответный вздох.
Мы сходим с ума, потому что я начинаю верить, что всё случится прямо здесь.
— Когда-нибудь, — обещает Траяр в этот миг, — я возьму тебя на балконе, на ковре и в каждой комнате, которую мы найдём.
С этими словами он подхватывает меня.
Я вдруг думаю: он и правда хочет сделать, как мне лучше.
Угадать, понять, подстроиться… Мысль почему-то даже не укладывается в голове. Но я пытаюсь её принять, я дышу ею с наслаждением — вместе с тем, как дышу им, пока он несёт меня, обхватив под бёдра, в спальню.
Мы падаем на кровать наискосок, занимая всё пространство, сминаем покрывало, не пытаясь добраться до простыней.
— Моя, — выдыхает он, проводя ладонью по моему животу. Снова наклоняется, захватывая мои пальцы в плен, припадает губами к губам.
Его руки срывают с меня бельё. Его голос в этот момент — что-то особенно, невозможно возбуждающее.
— Я…
— А я твой. Запомни. Запоминай.
Я распахиваю глаза, но не успеваю прочувствовать эту фразу. Теряюсь в жаре губ, тел, в бесконечном тёмном взгляде. Траяр входит в меня ровно тогда, когда я готова стонать и просить об этом.
Низ живота сводит болезненно-сладкой судорогой.
И когда я касаюсь его обнажённого тела, когда я впиваюсь в тёмные волосы и притягиваю его голову для поцелуя, я вдруг наконец думаю: этот мужчина — больше не чужой и холодный.
Мы словно стрелки часов, которые встретились на минуту, но в этом мгновении — жизнь, страсть, всё на свете. И может быть, наше время остановится.
Я снова трусь о его щетину, вдыхаю мёд и свежесть.