— Значит, смотрите, как оно делается…
На самом деле ничего сложного не было. Соскрести лопаткой с грязной посуды остатки еды, сунуть в бак с горячей мыльной водой. Когда в баке накопится достаточно мисок и чашек, промыть их щеткой и переложить во второй бак, куда загодя бросили горсть отбеливающего порошка, и оставить на четверть часа. За это время сменить воду в первом баке, благо для этого было достаточно вынуть пробку из отверстия в дне, а потом сунуть в бак кожаные шланги, привязанные к водным артефактам.
Ничего сложного, монотонная работа позволяла отдохнуть голове и даже немного успокаивала.
Успокаивала меня, но не Феликса.
33
Сперва его едва не стошнило над баком с помоями, и я молча отодвинула его — мой-то желудок был куда крепче. Но и к возне в баке с водой Феликс приноровился не сразу.
Я подпрыгнула от яростного крика, а потом зазвенели осколки влетевшей в стену миски.
— Я потомственный дворянин, а не обслуга!
— Посуда-то в чем виновата, — хихикнула посудомойка.
— А ты вообще заткнись! — Последующая тирада была длинной, бессвязной и абсолютно нецензурной.
Я медленно — очень медленно, не хватало еще выронить и тоже разбить — опустила на стол миску и сказала:
— Рот закрой.
Феликс стремительно развернулся ко мне.
— Что?
— Рот закрой, а то я его тебе с мылом вымою. Хорош потомственный дворянин, который не умеет держать себя в руках и грязно ругается при женщинах. Как ты собираешься повелевать другими, когда собственными эмоциями управлять не можешь?
— При боевом товарище, — взвился Феликс.
Ну да, перед тем как дать ему в морду, я тоже особо выражений не выбирала. Но это не тот поступок, которым я буду потом гордиться.
— Она — не боевой товарищ! — Я ткнула пальцем в судомойку, с веселым любопытством наблюдавшую за нами. На самом деле я была более чем уверена — эта женщина и сама не прочь пропустить соленое словцо к месту и не к месту.