Но последнее, что я успела ощутить, – это странное чувство сожаления.
Нет, вовсе не из-за того, что нечто, живущее глубоко во мне, в момент отчаяния вырвалось на свободу, уничтожив артефакт, разбив все окна и порядком перепугав экзаменаторов.
Мне было жаль, что магистра Кайрена ВарШайлена – кем бы он ни являлся на самом деле! – больше не было со мной рядом.
***Селеста стояла на самом краю скалы – на смотровой площадке академии, где было достаточно места для того, чтобы приземлился еще и дракон.
Но никакого дракона рядом с ней не было, и Селеста серьезно сомневалась в том, что ей когда-либо удастся его призвать.
А если и призовет, то какого именно. Хотя на освидетельствовании артефакт уверенно показал владение Водной магией и то, что в ней достаточно драконьей крови…
Но сейчас Селесту занимало совсем другое. Уставившись вдаль и пытаясь высмотреть в синей дымке бесконечный горизонт, она сжимала в руке полученное пару часов назад письмо с Найрена.
Бумага была тонкой и шершавой – отец привычно экономил на мелочах, потому что любил жить на широкую ногу, разбрасываясь деньгами направо и налево.
Как например, на хорошую бумагу.
Зато для магической печати он использовал лучший воск с Энлиза, который обошелся Делавеям в целое состояние. Но тот был в состоянии удерживать заклинание с отпечатком ауры столько, сколько потребуется, и только Селеста – а письмо было адресовано именно ей – могла его открыть.
Она и открыла, после чего в полнейшем раздрае пришла сюда, на смотровую площадку, решив побыть одной.
Но ей было все равно – Селеста пребывала на грани отчаяния.
Тут ветер ударил в ей лицо, принялся трепать выбившийся из строгой прически локон и фалды новой ученической мании. Потому что еще вчера им выдали форму, а занятия начинались уже на следующий день.
Но она пока еще не знала, не могла придумать, как ей поступить, и письмо с Найрена лишь усилило внутреннее смятение.
Потому что в нем лорд Рон Делавей просил у Селесты убить Шанайю Гордон. Не стал ничего скрывать от своей дочери, изложив проблему без прикрас.
Написал, что живая Шанайя Гордон может принести Делавеям множество неприятностей – включая тюремное заключение для него самого и неминуемый позор для остальной семьи.
Причина была проста и незатейлива – деньги.