Ее раз за разом крутили по всем новостям, а на социальной странице сестры, на которой ранее от силы было сто подписчиков, вскоре их стало около пяти миллионов.
Она тут же выставила пост о своей беременности. Написала о том, как кронпринц начинал ухаживать за ней и о том, как зарождалась их любовь. В конце еще попросила поставить лайки. Если их наберется много, вскоре она выставит еще пост.
Вскоре этот пост был удален. Каждый аристократ, у которого в голове было не совсем пусто, понимал почему это произошло.
Анаис слишком много выносила на люди и своим поведением позорила императорскую семью.
Но в ее сторону все равно не было негатива. Все считали, что она просто из-за беременности переживает. В таком состоянии ошибки возможны. Тем более, предсказание ясно дало понять, что Анаис великая девушка и все ожидали, что в будущем она себя еще проявит.
Говорили о том, что кронпринц, узнав о пророчестве и о беременности Анаис, в срочном порядке покинул съезд. Скоро он вернется в империю.
Но о нем я уже не думала.
Возможно, судьба изменилась уже настолько сильно, что никакого обвинения не будет. Или, как минимум, родителей и брата не казнят, раз Анаис невеста кронпринца.
Но все же перед переездом в Лето я хотела быть уверенной в том, что кровь моей семьи не прольется. Даже несмотря на то, что мои отношения с родителями были разрушены и, скорее всего, больше никогда не воссоединятся, я ни в коем случае не желала их смерти.
***
Был глубокий вечер, когда я возвращалась домой. В этот день я была без Кая, но в сопровождении телохранителей. Я устала и думала лишь про отдых, но стоило нам подъехать к воротам, как все внутри меня сжалось от злости и отторжения.
Около моего дома стояла машина кронпринца.
На этот раз я даже разговаривать с ним не собиралась, но машина кронпринца стояла таким образом, что перекрывала въезд в сад.
— Уберите машину, — сказала. Нет, потребовала. — Немедленно.
Я пылала от злости, а кронпринц… Он вновь был одет в повседневную одежду. Более того, мне казалось, что он только-только вернулся в империю, но в полумраке вечера смотря на него, мне казалось, что ему было плохо. Сильно. Будто физически его нечто сжирало изнутри.
Внезапно его ладонь легла на мое запястье.