Одно неверное движение и я рухну во мрак. Там буду растерзана.
Но, сделав глубокий вдох, я попыталась взять себя в руки. Я не та глупая, восемнадцатилетняя девушка, которой выгляжу. И ставки слишком высоки, чтобы я так просто опускала руки, после чего в панике сбегала от этого человека. Пусть и я его действительно боялась. Причем, больше всего на свете.
— Ты все еще не сказала, чем именно я тебе понравился, — он поднял взгляд и посмотрел мне прямо в глаза.
— Я уже ответила. Всем.
— Меня такой ответ не устраивает, госпожа Рори, — уголки его губ опустились. Эмоции исчезли. Взгляд стал мрачным и циничным. — Думаешь, что ты первая и единственная, кто признается мне в любви? Если я буду ждать, пока чувства каждой из этих девушек исчезнут, состарюсь, так и не прикоснувшись к той, которую хочу.
Он оперся локтями и колена и сплел пальцы. Немного наклонился вперед и посмотрел на меня так, что по коже побежали мурашки.
— Чем ты отличаешься от них?
— Не знаю, Ваше Высочество, — произнесла на выдохе.
— Зато это могу сделать я. Удиви меня. Сделай так, чтобы мне не захотелось разбивать твои чувства.
— Как именно мне это сделать?
— Покажи насколько сильно любишь. Если я буду впечатлен, свое обещание выполню.
— Вам не кажется, что сейчас вы просто играете с моими чувствами?
— Я проверяю насколько они сильны. Если у тебя банальная симпатия, или, как у некоторых, интерес к моему статусу, с чего я должен тратить свое время впустую?
— Вы сами пообещали не ранить мои чувства.
— Считаешь, что я говорил серьезно?
Мои губы дрогнули и по телу пробежала дрожь.
— Простите за то, что трачу ваше время, — я сделала шаг назад. Все-таки сдалась. По правилам я не могла первой оборвать разговор и, тем более, уйти без разрешения, но все внутри меня желало отдалиться от этого человека.
— Хочешь сбежать? — он будто насквозь меня видел и своим взглядом прожигал. — Так легко сдаешься? Значит, твои чувства из себя ничего не представляют.
— Это не так. Вы не правы.
— В чем именно?
— Если бы не любила, не говорила бы об этом, но я понимаю, что мои чувства обременительны и поэтому о них больше никогда не упомяну.
— Наоборот. Иди до конца, — кронпринц опять откинулся на спинку скамейки.