Злая такая гора, обиженная.
— Зараза одна, из-за которой я вчера себе чуть хозяйство не отморозил, опозорился на весь двор и вдобавок просрал телефон. А там, между прочим, была папка с важными документами, которых больше нигде.
— Какой кошмар. Мне дать тебе денежку на новый? — скалю зубы, мстительно думая о том, что телефон лежит в мусорке, всего в нескольких метрах от него.
Будь мы в хороших отношениях, я бы непременно отдала его. Но мы друг другу никто. Просто бывшие, которые не смогли и пары месяцев продержаться в браке.
Неудачники…"
"— Пожрать есть чего? — внезапно меняет тему Егор
— Что? Нет!
Но его уже не остановить. Он нагло топает на кухню и еще наглее сует свой нос в мой холодильник. Все, как прежде, когда приходил домой.
От его присутствия моя и без того небольшая кухня становится еще меньше, а сердце в груди в сто крат быстрее. Одно дело страдать по нему издалека и совсем другое – видеть на своей территории, слышать голос и чувствовать запах одеколона.
Малов пахнет так же, как и раньше цитрусово-спортивным, энергичным, заводным.
— Выметайся из мой квартиры! Немедленно!
— Ну, что ты, милая. Я только пришел. О, колбаска!
— Егор! — хватаю его за руку и тут же отскакиваю, потому что обжигает безобидным прикосновением. А этот гад берет и перехватывает, так стремительно, что я даже пикнуть не успеваю, и дергает обратно, буквально впечатывая в себя.
Испуганно вскинув голову, я тут же отхватываю приступ паралича. Серые глаза так близко, и в них столько всего кипит, что не разобрать.
Пытаюсь сглотнуть, но ком намертво стоит поперек горла, мешает дышать, и в груди так мало места остается, что даже глоток кислорода не влезает. А еще живот наливается позорной тяжестью, которая стягивается тугими кольцами и пульсирует.
Я ненавижу его! За то что предал, за то, что променял на другую или других, за то, что так просто отпустил.
От этого обиднее во сто крат. Почему мужик, от которого у меня плывут мозги, кипит кровь и мокнет между ног, оказался такой скотиной?
— Отпусти, — выдавливаю сквозь зубу, — немедленно убери от меня свои лапы.
— А если нет? — наглая ухмылка. Наглые глазищи.