А подростки в полголоса посылают его нах и орут еще громче.
Егор бы первым кубарем с горы с катился и орал бы громче всех.
Поймав себя на мыслях о бывшем муже, сердито шиплю.
Причем здесь Егор? На хрен Егора! Я отдыхать пришла и расслабляться, с нормальным парнем. Добрым, и отзывчивым, а не с нахалом, у которого ничего святого нет. Пусть Мирон не такой уж весельчак, как некоторые, но зато с ним надежно, и можно не опасаться, что отвернешься на миг, а он уже с какой козой рот в рот кальяны пыхает.
Насильно выталкиваю из головы мысли про Малова и с наигранной радостью машу Миру.
"В один из заходов мы скатываемся с горы одновременно. Меня выносит метров на тридцать вперед, а Мирон, как всегда, останавливается рано и тут же отходит в сторону. Лицо сосредоточенное и не очень довольное. Кажется, ему не слишком здесь нравится и веселья он не ощущает.
Что ж. Будем исправлять.
Улучив момент, когда он шагает в гору и не ожидает подвоха, я подкрадываюсь сзади, набрасываюсь на него, как пакостливая кошка, и сталкиваю градусником в сугроб.
— Эй! — только и успевает возмутиться он, перед тем как с головой уйти в снег.
— Вот тебе и эй, — довольно улыбаюсь, но улыбка очень быстро проходит, потому что перед глазами возникает другой сугроб и другой парень. Дежавю.
А все, потому что откуда-то сзади доносится до боли знакомый голос.
— Ну что, погнали?
Это ведь не он? Мало ли в мире похожих голосов?
Позабыв о Мироне, который отважно боролся со снегом, но пока проигрывал, я оборачиваюсь.
Все-таки Егор. В компании двух друзей и трех румяных девиц. Все правильно, каждому по одной, чтобы в очереди к прекрасному не стоять.
Он как чувствует, что я на него смотрю и оглядывается. Схлестываемся с ним взглядами: мой возмущенный, его – насмешливый. Так и хочется заорать, какого хрена ты сюда приперся? Неужели друг мест не нашлось, чтобы пообжиматься со своими девками.
Малов делает под козырек и отворачивает, теряя ко мне интерес.
Я сержусь. Позади барахтается Мирон, не забывая при этом ворчать, как старый пердун на осмотре у проктолога.
— Вот обязательно было толкать… Я весь в снегу… Что за шутки…
И так далее, и тому подобное.
— Да вылезай ты уже! — рявкаю в сердцах и, схватив его за капюшон, рывком вытаскиваю из снежного плена. Чуть не удавила нахрен, откуда только силы взялись.