Казалось, что мир еле двигался – машины на дороге, пешеходы по тротуарам. Гребаный светофор так и вовсе не желал расставаться с красным, замедляя мою и без того медленную поездку.
Только стрелки часов неслись вперед с неимоверной скоростью, отсчитывая оставшееся нам с Маловым время.
С учетом моей дороги до клуба, его «часик» растянулся на все три. И все это время ни ответа, ни привета. Сколько бы я ни звонила, сколько бы ни обрывала трубку, Малов не откликался. Игнорировал звонки, не читал сообщения. Он будто потерялся, полностью растворившись в посиделках с друзьями.
Что за приятели такие, раз он забыл обо всем на свете и перестал выходить на связь? Неужели не понимал, что волнуюсь? Что места себе не находила? Мысли о той девке были не самими страшными, я уже представляла Егора с проломленной головой где-нибудь в канаве. Вдруг его избили, обокрали, и он где-то валяется едва живой и беспомощный?
Увы, все оказалось намного банальнее и больнее.
Никто его не обкрадывал и не бил.
Хотя в одном моя фантазия оказалась права. Егор был едва живой, обдолбанный в хлам. На столе почти пустая бутылка вискаря, два стакана и тугой кальян. Рядом с мужем та самая девка с фотографии. Они пыхали, по очереди делая затяжки, непростительно близко, почти касаясь друг друга губами. Ее рука у него под рубашкой, а он зарылся пятерней в темную густую шевелюры.
Так поглощены друг другом, что не замечали ничего. Им было насрать на все, включая жену, стоящую в десяти метрах от них.
Зачем-то снова набрала номер Егора. Ноль реакции. Мои звонки – это последнее, что его интересовало в этот прекрасный вечер.
— Не помешала? — не знаю, как мне хватило сил, подойти к ним и не свалиться замертво на пол.
Нервы полыхали, в груди атомный взрыв, в висках грохот похоронных колоколов, играющих реквием по моей любви и наивной вере в то, что встретила того самого.
Егор перевёл на меня замутненный выпивкой и развратом взгляд и, кажется, даже не узнал, а девка рядом с ним выпустила тонкую струйку дыма и поинтересовалась:
— Это что за марамойка?
Меня накрыло настолько, что готова вцепиться в ее патлы и воткнуть кальянную трубку в насмешливые глазащи.
И весь мой боевой настрой моментально сдулся. Так, значит? Снял, чтобы не фонило? Захотелось побыть самцом, свободный от оков?
Что ж, твое право Малов.