— У герра Вебера есть враги, — сказал он.
— Как и у всех в наше время. Кто такой герр Вебер?
Дэннис изобразил попытку усмехнуться.
— Ну… во-первых, он не герр Вебер.
— Тогда, может, скажешь, кто он? — не выдержал Уильям. — Потому что у меня, в отличие от тебя, есть еще дела.
— Ты о девушке, которую ищешь?
— Я об ужине. Можешь рассказать про нашего нового друга по дороге.
* * *— У него несколько псевдонимов, — сказал Дэннис, ополовинив миску густой похлебки с моллюсками. — Его настоящее имя — Хаим Соломон.
— И?..
Уильям уже съел свою рыбную похлебку и подчищал миску хлебным кусочком. Имя показалось ему смутно знакомым, но он не мог вспомнить откуда. Соломон. Хаим Соломон… Однако при слове «еврей» все встало на свои места.
— Он, случайно, не поляк? — спросил Уильям, и Дэннис подавился моллюском. — Значит, да.
Уильям поднял руку и жестом попросил буфетчицу вновь наполнить его пустую миску.
— Каким образом он избежал казни в Нью-Йорке?
Рэндолл прочистил горло, поперхнулся и закашлялся, отчего по столу разлетелись хлебные крошки, капельки супа и большой кусок моллюска.
"Дэннис подождал, пока принесут свежую похлебку, а глаза у него перестанут слезиться, затем склонился над тарелкой и, понизив голос, едва слышно заговорил сквозь грохот жестяных кружек и шумные разговоры в пивной:
— Как, во имя Господа, ты об этом узнал?
Уильям пожал плечами.
— Так, дядя кое-что упоминал.
Дэннис неспешно допил пиво, посматривая на Уильяма из-под насупленных бровей.
— Полагаю, теперь уже неважно, что ты знаешь; он вне досягаемости, — наконец сказал Рэндолл, слегка рыгнул, извинился и налил еще пива.
— Мистер Соломон — банкир, — продолжил Дэннис, очевидно решив изложить Уильяму более-менее правдивую версию.
Соломон родился в Польше, в молодости приехал в Нью-Йорк и сделал успешную карьеру. Он также начал участвовать — очень осторожно — в политике, организуя различные финансовые операции в интересах нового Конгресса и зарождающейся революции.
— Но он был недостаточно осторожен.