— Вовсе нет, — заявил Джемми и бросил настороженный взгляд на мать.
Лицо у Бри заметно покраснело, хотя и не так сильно, как у Мэнди.
Дети столпились вокруг меня, то ли из интереса к печенью, то ли из чувства самосохранения. Я вопросительно глянула на Роджера, тот подошел к Брианне и сел рядом. Повернувшись к ним спиной, чтобы не мешать семейному уединению, я отправила Фанни и Джема за большим кувшином молока, висящим в колодце. Повезет, если ни одна из местных лягушек не ухитрилась пролезть под плотную ткань, которой я накрыла кувшин.
— Прости, бабушка, — тихо сказал Жермен, подойдя ближе. — Я не хотел устраивать переполох, правда.
— Знаю, милый. И все знают, кроме разве что Мэнди. А дедушка ей объяснит.
— Уф.
Он сразу расслабился, ни капли не сомневаясь в способности своего деда очаровать кого угодно, от необъезженной лошади до бешеного ежа.
— Сходи за кружками, — попросила я. — Скоро все соберутся.
Оловянные кружки, вымытые после обеда, сушились вверх дном на крыльце. Жермен торопливо вышел, избегая глядеть на Бри.
Жермен думал, она сердится, однако мне было очевидно, что Бри расстроена. И неудивительно, сочувственно вздохнула я. Она постоянно боролась за безопасность Джема и Мэнди, за их счастливую жизнь. Сначала во время долгого и тягостного отсутствия Роджера, затем — когда искала его. Потом — новое путешествие через камни и долгая дорога сюда. Естественно, что у нее почти сдали нервы. К счастью, Роджер неплохо справлялся с ролью супруга: он обнял жену, склонившую голову ему на плечо, и что-то тихонько бормотал.
С противоположной стороны, через открытую кухонную дверь, до меня долетали другие негромкие голоса — Джейми и Мэнди. Похоже, они показывали друг другу звезды, которые им нравятся. Раскладывая печенье на тарелке, я улыбнулась: пожалуй, ему и правда под силу усмирить бешеного ежа.
Повинуясь своему отличному чутью, Джейми дождался, пока все снова соберутся вокруг ароматно пахнущего горячего печенья, и только потом принес Мэнди обратно и молча опустил ее на пол среди других детей.
— Тридцать четыре? — на глаз прикинул он. — И одно для Огги?
— Точно. И как это у тебя получается?
— А, пара пустяков, саксоночка. — Он наклонился над тарелкой, закрыл глаза и блаженно вдохнул. — В конце концов, считать печенье проще, чем овец или коз, — у него нет ног.
— Ног? — озадаченно переспросила Фанни."
"— Ну да.