Свет превращал его белокурые волосы в золото, зато делал жестче и угловатее черты лица – высокие скулы и сильный подбородок; что-то в нем невольно казалось ей знакомым, хотя она никак не могла понять, что именно.
После долгого молчания он произнес:
– К примеру, кто-то может подумать, что рассказывать всему миру о помолвке с герцогом, с которым вы ни разу не встречались, – это отсутствие предусмотрительности.
Ну что ж, теперь они оба знают правду.
Фелисити не охватило ни смущение, ни стыд, чего она, по правде говоря, ожидала.
"Что, разумеется, было своего рода сумасшествием, потому что этот мужчина держал в своих руках ее судьбу и судьбу всего ее семейства, а будущее, которое он им определит, было полно опасностей.
– Почему же вы подтвердили ее?
– А почему вы это сказали?
– Я разозлилась, – негромко произнесла девушка и пожала плечом. – Это не самое лучшее оправдание, я знаю… но так оно и есть.
– Это честное оправдание, – сказал он, снова глядя в бальный зал. – Я тоже был зол.
– И что, ваша злость привела к негласной помолвке с человеком, которого вы знать не знаете?
Он посмотрел на нее так, словно видел в первый раз.
– Вы мне кое-кого напоминаете.
Смена темы нервировала.
– Я… да?
– Она бы пришла в восторг от этого платья; я обещал когда-нибудь укутать ее золотыми нитями.
– И выполнили обещание?
Его губы сжались в прямую, холодную линию.
– Нет.
– Мне жаль.
– Мне тоже. – Он покачал головой, словно прогоняя воспоминание. – Ее больше нет. А мне нужен наследник…
Фелисити не смогла сдержать смешок удивления.
– Я бы сказала, что вы пришли как раз куда требуется, ваша светлость, ибо больше всего на свете Лондон любит герцогов в таком затруднительном положении, как ваше.
Он посмотрел ей прямо в глаза, и снова возникло то жутковатое ощущение чего-то близко знакомого.
– Если мы считаемся помолвленными, вы должны правильно понимать, в чем состоит моя цель.
– А мы считаемся помолвленными?
– А разве нет? Разве не вы приняли такое решение пять дней назад в моем доме?
– Ну, я бы не назвала это решением, – негромко ответила она.