Его рука повернулась, жаром обдав щеку, подбородок, и на мгновение он стал волшебным королем.
– Сделать-то это просто. Но ведь это не все, чего вы хотите, верно?
Откуда он знает?
От его прикосновения по ее горлу растекся огонь, а его пальцы уже ласкали плечо.
– Расскажите мне все остальное, Фелисити Фэрклот. Чего еще желает принцесса в башне? Весь мир у ее ног, и семья снова разбогатеет, и…
Его голос затих, но слова словно повисли в воздухе, заполнив собой пространство. И тут у нее вырвался ответ:
– Я хочу, чтобы он был мотыльком.
Он кивнул. Губы его изогнулись в улыбке, манящей, как сам грех, и без того темные глаза еще сильнее потемнели, и она подумала, что смогла бы хоть немного выйти из-под его влияния, если бы разглядела, какого они цвета.
– Вы хотите соблазном привлечь его к себе.
Вспыхнуло воспоминание – муж, отчаянно желающий свою жену. Мужчина, отчаянно желающий свою любовь. Страсть, которую нельзя отрицать – к женщине, обладающей бесконечной властью.
– Хочу.
– Будьте осторожны с соблазнами, миледи. Это опасное предложение.
– Вы говорите так, словно сами все это испытали.
– Потому что испытал.
– К вашей цирюльнице? – Кто эта женщина – его жена? Любовница? Любовь? И почему Фелисити это волнует?
– Страсть – вещь обоюдоострая.
– Совсем не обязательно, – ответила она, внезапно почувствовав себя невероятно легко и уютно рядом с этим мужчиной, которого совсем не знала. – Я надеюсь в конце концов полюбить своего мужа, но не обязательно должна быть полностью поглощена им.
– Вы хотите, чтобы поглощены были вами.
Она хочет, чтобы ее хотели. Просто так, без причины. Она хочет, чтобы ее страстно жаждали.
– Вы хотите, чтобы он влетел в ваше пламя.
«Невозможно».
Она ответила:
– Когда звезды не обращают на тебя внимания, ты гадаешь, сумеешь ли когда-нибудь запылать ярко. – Мгновенно смутившись, Фелисити отвернулась, оборвав чары. Кашлянула. – Это не имеет значения. Вы не можете изменить прошлое.
– Бедная Фелисити Фэрклот так озабочена тем, что невозможно.
– Это было вранье, – повторила она. – Я с герцогом даже не знакома.
– А вот вам правда… герцог Марвик не будет отрицать ваше заявление.
Невозможно. И все-таки какая-то крохотная ее часть надеялась, что он прав. Если так, она еще может их всех спасти.