У вас открытое лицо и глаза, отражающие каждую вашу мысль, и волосы, которые, как я представляю, падают густыми рыже-каштановыми волнами, когда из них выдергивают эти жестокие приспособления… – Теперь он стоял прямо перед ней. Ее губы приоткрылись совсем чуть-чуть – ровно настолько, чтобы она смогла втянуть в себя воздух. Но этого было достаточно, чтобы он это заметил. – …и полные, мягкие губы, которые захочет поцеловать любой мужчина.
Разумеется, он собирался сказать ей все это рано или поздно. Наговорить как можно больше и начать соблазнение леди Фелисити Фэрклот.
Точно так же он собирался оказаться близко к ней – достаточно близко, чтобы разглядеть веснушки, усеявшие ее нос и щеки. Достаточно близко, чтобы рассмотреть небольшую морщинку, появившуюся с годами возле ямочки, то и дело возникающей у нее на щеке. Достаточно близко, чтобы увидеть серый ободок в прекрасных карих глазах.
Достаточно близко, чтобы захотеть ее поцеловать."
"Достаточно близко, чтобы понять – если он это сделает, она ему позволит.
«Она не для тебя».
Эта мысль заставила его отпрянуть, и чары развеялись для обоих.
– По крайней мере, любой приличный щеголь в Мейфэре.
В ее глазах одна эмоция сменялась другой – смятение, понимание, обида, а потом все исчезло. И он немного разозлился на себя за это. Да нет, разозлился сильно, когда она кашлянула и сказала:
– Я подожду в другой комнате, когда вы сможете проводить меня домой.
Фелисити прошла мимо него, и он позволил ей уйти, охваченный сожалением и раскаянием, чувствами незнакомыми и обжигающими так же, как обожгла ее юбка, задевшая его по ноге.
Он долго стоял там, пытаясь обрести хладнокровие – холодный, неподвижный стержень, помогавший ему выжить в течение тридцати лет. Тот, что выстроил империю. Тот, что дрогнул и зашатался при появлении на его личной территории одной-единственной аристократки.
Но едва он снова обрел хладнокровие, как тут же его утратил. Потому что услышал легкий щелчок двери, ведущей в его комнаты.
Дьявол сорвался с места прежде, чем этот звук растаял, пронесся сквозь опустевшую комнату, едва не сорвал с петель дверь и выскочил в коридор – тоже пустой.
Она такая шустрая, черт бы ее побрал!
Он помчался за ней, сбежал вниз по лестнице, твердо вознамерившись поймать ее. Пробежал по лабиринту коридоров к выходу. Дверь стояла приоткрытой, как незаконченное предложение.
Да только было ясно, что Фелисити Фэрклот сказала все, что собиралась.