И было очень трудно. Земли здесь нет, одни камни, и деревья за них держатся из последних сил. А как задует ветер, они падают, и получается сплошной бурелом – лежат, задрав сучья и корни как рукастые чудовища, – попробуй продерись через них. Папа даже иногда топором дорогу прокладывал.
Некоторые стволы, которые уже давно упали, заросли черникой и всякими лишайниками – наступишь на него, и вся нога по колено проваливается в гнилую труху. И иногда злобно шипит внутри прогнившего ствола потревоженная гадюка. Мама при этом вздрагивает, а у Алешки глаза загораются.
Потом, немного отдохнув, мы пошли по болоту. И стало еще труднее. Папа сказал: идти за ним по очереди, «след в след», ни на шаг не сворачивать. А никто и не собирался. Никому это болото не понравилось. За ноги хватает, чавкает, пузыри вонючие пускает. И небось дна у него нету. Изредка только попадаются кривые деревья, на которых путаными бородами висит серый мох.
Наконец болото кончилось и мы ступили на твердую землю. Вернее, на каменную подошву бескрайней скалы.
Здесь папа объявил привал, разыскал невдалеке лужицу, из которой мы набрали воды для чая, и сели его пить с сухарями и кусочками засохшего еще в поезде сыра.
– Недалеко уже, – сказал папа, отставляя пустую кружку. – Сейчас в горку поднимемся, а там рукой подать.
– А чего сидим тогда? – нетерпеливо возмутился Алешка.
– Сил набираемся, – вздохнула мама, – перед восхождением.
И с тоской по южным морям посмотрела на скалу. Она круто уходила вверх, вся из одного сплошного камня. И на ней почти ничего не росло, только в трещинах курчавился бедный неприхотливый лишайник.
Алешка сидел, прислонившись к папиному плечу, и вслух, загибая пальцы, прикидывал, на что он потратит золото. Прямо завтра. Обязательно.
– Не хватит, – безжалостно сказал папа, когда Алешка закончил свой перечень и, разглядывая по очереди сжатые кулаки (видно, жалел, что пальцев на руках всего десять), припоминал, что бы еще прикупить.
– На это все, – добавил папа, – никакого золота не хватит. И не мечтай.
Алешка с сожалением разогнул один палец.
– Ладно, – со вздохом уступил он немного, – теплоход с гудком все-таки куплю, а зажигалку тебе – в другой раз. Потерпишь. До следующего клада.
И встал решительно:
– Пошли. А то нас еще обгонят. Кепки в майках. Голландцы всякие.
Я украдкой оглянулся на болото. Там было тихо и пустынно.