После долгого душа я все еще чувствовала боль, когда мы снова устроились на качелях. Лицо Кассио «я же тебе говорил», было дополнительным наказанием.
Кто-то постучал в окно. Симона прижалась носом к стеклу и забарабанила по нему маленькими кулачками. Кассио открыл дверь и взял ее на руки, прежде чем усадить к себе на колени рядом со мной. Симона прижалась к нему и устало улыбнулась мне. Я взъерошила ее темно-русые локоны и поджала под себя ноги. Кассио удерживал качели в движении своими длинными ногами.
Вскоре дверь террасы снова открылась, и на крыльцо босиком вышел Даниэле. Протирая глаза, он заковылял к нам. Я посадила его на качели между нами, и он положил свою маленькую головку мне на грудь.
Я никогда не считала себя готовой стать мамой. Я и сама почти каждый день ощущала себя ребенком, пока папа не рассказал мне о моей помолвке с Кассио. Это было правдой, что вы справлялись с поставленными перед вами задачами, если только сталкивались с ними лицом к лицу. Я бы, наверное, часто терпела неудачу, воспитывая этих детей.
Кассио откинул голову назад, глядя на мир и все вокруг. Я хотела быть его надежным убежищем. Его работа была полна крови, конфликтов и смерти. Я не хотела этого дома. Он поймал мой пристальный взгляд, и устало улыбнулся.
Я буду заботиться о Симоне и Даниэле, буду защищать их от всего, даже от правды. Я поклялась никогда не лгать Кассио, но правда, которую сказал мне его отец, должна была стать единственным исключением.
У лжи был способ в конце концов догнать тебя. Я надеялась, что это был один из тех случаев, когда оно это не сможет сделать.
Глава 23
ДЖУЛИЯЧерез девять лет после свадьбы"
"Кассио вернулся домой во второй половине дня. Он забронировал столик в нашем любимом ресторане на нашу девятую годовщину свадьбы, в маленьком заведении, где подавали деревенскую французскую еду. Мия согласилась присмотреть за Симоной и Даниэле. Хотя это была скорее ночевка, учитывая, что им было девять и почти двенадцать лет.
Мы только что покончили с восхитительным печеночным паштетом с теплой булочкой и двумя бокалами Вионье, моего любимого белого вина, когда я собралась с духом.
— Ты все еще больше не хочешь детей?
Я хотела спросить об этом спокойным, тихим голосом, но вместо этого быстро выпалила.
Кассио медленно опустил бокал, нахмурив брови.