— Я читала про радионяни, увидев, что она там лежит, подумала, что они нам пригодятся, — она прикусила губу. — Ты никогда раньше не брал ее с собой?
Я уставился на маленькое устройство.
— Нет. Гайя или Сибилла брали ее по ночам… — я замолчал и протянул монитор Джулии.
Она взяла радионяню, слегка нахмурившись.
— Он должен улавливать малейший звук, но если Симона не начнет плакать, тебе не нужно вставать.
Джулия только кивнула, ничего не сказав, поняв, что она хочет что-то сказать. Я был рад ее молчанию.
— Пойдем спать. Мне нужно рано вставать, и Симона, вероятно, разбудит нас сегодня ночью несколько раз.
Я повел Джулию в главную спальню, гадая, как долго она захочет там спать, прежде чем переберется в одну из гостевых спален. Я включил свет и жестом пригласил Джулию войти. Она проскользнула мимо меня в огромную комнату. Она с любопытством огляделась. Три ее чемодана ждали у двери в гардеробную.
— Я сказала Сибилле, что ты, наверное, захочешь сама разложить свою одежду.
— Да, спасибо. Так я буду знать, где что лежит, — рассеянно сказала она, подходя к окну и выглядывая наружу.
Было слишком темно, чтобы увидеть что-либо, кроме общих очертаний садов. Она выглядела миниатюрной, и мне пришлось подавить желание подойти к ней и коснуться ее плеч. Прошлой ночью ей пришлось смириться с моей близостью, но я не стал бы навязывать ей это снова.
Я прочистил горло, заставив Джулию обернуться. Ее взгляд упал на огромную кровать из темного дерева слева.
— Пойду приготовлюсь ко сну, — процедил я сквозь зубы и направился в ванную комнату.
Я даже не был уверен, что заставило меня нервничать сегодня вечером. Я был крепко ранен уже почти год. Подавлять нахлынувшие эмоции становилось все труднее и труднее. Только однажды я освободился от своего разочарования, и это было хорошо, так чертовски хорошо. Это привело к тому, что мои дети в конечном счете потеряли мать.
Джулия все еще скрывала свое негодование лучше, чем Гайя. И все же она не могла чувствовать ничего, кроме обиды, учитывая, что ее заставили выйти за меня замуж. Ее чувства к тому, чтобы снова разделить со мной постель, были ясны как день.
Волнение. Ей не стоило волноваться.