В какой-то момент хотел внести правки, зачеркнуть, по его мнению, неправильные слова, но потом решил ничего не менять. Пусть все останется так, как есть.
Еще некоторое время Тимофей вертел в руках остро заточенный синий карандаш, подбирая нужные слова, после чего продолжил:
«Зоя, я никогда не думал, что могу полюбить кого-то еще, кроме тебя. Но это произошло. Ты вправе спросить меня, как это случилось, если я тебе клялся в вечной любви. Но у меня не будет ответа на твой вопрос. Может, потому, что любовь не живет вечно.
— Товарищ капитан, — в кабинет вошел майор Груздев, — не помешал?
— Ничего, проходи…
— Что-нибудь выяснилось?
— Дешифровщика проверил.
— Ему сейчас пакет передадут в штабе дивизиона авиационной разведки. Он должен будет доставить его в штаб полка, а мы проследим за ним.
— До расположения полка недалеко, километра два с половиной, он может нас заметить, — засомневался Романцев.
— Не заметит, — энергично заверил следователь. — Сейчас как раз перегруппировка идет.
— Хорошо, решили.
— Я двух автоматчиков с собой взял, они там у штаба дожидаются. Кто знает, как там с этим курьером может обернуться.
— Разумно. Пара автоматов нам не помешает."
"Романцев уложил письмо в полевую сумку и вышел вслед за Груздевым.
Добрались до дивизиона авиационной разведки. В тени широких лип, не привлекая к себе внимание, стояли два автоматчика.
— Откуда вы? — спросил Романцев.
— Из взвода разведки, — ответил крупный, едва ли не на голову выше Тимофея боец.
— Годится.
Вскоре из штаба вышел старший сержант Белоус и, держа в правой руке небольшой кожаный чемоданчик, зашагал в сторону главной дороги. Пропустив его вперед на значительное расстояние, Тимофей с Груздевым двинулись следом.
К передовому рубежу направлялись боевые части. Хорошо укомплектованные, ладные, на лицах юношеский задор. Скоро это пройдет.