"
"— Какое ваше задание здесь?
— Следить за передвижением частей. Особенно за тяжелой техникой. Отслеживать прибытие новых подразделений, особенно танковых.
— Кому вы должны передавать сообщения? Агенту-связнику?
— Нет… У нас есть рация, я сама передаю данные в Центр.
— Где рация? Покажи, — потребовал Романцев.
Поднявшись, женщина подошла к стене, подняла две половицы и вытащила из подпола малогабаритный средневолновый радиопередатчик.
— Вот.
— Садись! Белоус работает с вами?
— Нет.
— Когда тебе удалось сойтись с ним?
— Мы познакомились случайно две недели назад.
Уже одним этим проступком Белоус заслуживал наказания. Его задача — донести письмо до штаба и не вступать ни с кем ни в какие разговоры. О каждом незапланированном контакте курьер обязан был докладывать в военную контрразведку.
— И что же он ответил?
— Сказал, что на следующий день ему как раз нужно будет идти в штаб полка и он обязательно зайдет.
— Не обманул?
— Зашел…
— А что было, когда вы с ним за занавесочкой пили чай?
— Расмус взял его чемодан, кое-что подтер на картах, а потом незаметно поставил чемодан обратно. Самую важную информацию с тех аэрофотоснимков мы передали в Центр.
— Какую именно?
— Направление главного удара Первого Украинского фронта.
— Сколько раз еще заходил курьер?
— Два раза.
— Как вам удалось остаться вблизи прифронтовой зоны?
По приказу Ставки гражданского населения в прифронтовой зоне быть не должно, разве что за редким исключением.
Выселение гражданского населения из прифронтовой зоны всегда было вопросом болезненным, как для органов НКВД, повсеместно встречающих неповиновение граждан, так и для самих жителей.
Но надо помнить и то, что уставшей в боях армии нужно было где-то расположиться, отдохнуть, набраться сил, чтобы дальше бить врага, а еще нужно было обезопасить себя от шпионов и возможного контрнаступления. Так что такая серьезная мера, как отселение, была вынужденной.
Акты протеста против отселения всегда принимали массовый характер.