Я нахожу в кастрюлях голубцы и гречку. Нюхаю, пахнет аппетитно.
— Добрый день, — раздается голос сзади. Вздрагиваю и только чудом не роняю кастрюлю. По мне словно ток прошелся. Кто так пугает?! У меня чуть сердце не остановилось.
— Доб-рый… — заикаясь здороваюсь и кладу кастрюлю с голубцами обратно в холодильник.
Глава 17
Герман
Передумал уходить. Меня охватила злость. Ненавижу, когда Наташа пытается мной манипулировать.
— Просыпайся! — смял лист и отбросил его в сторону. Взял стул и присел напротив нее. Я не собирался проверять пульс или вызывать скорую, моя супруга никогда и ничего плохого с собой не сделает. Степень любви к себе у Наташи просто зашкаливает. — Я прямо сейчас отправляюсь в суд, подаю документы на развод. После твоей вчерашней выходки я передумал оставлять тебе недвижимость. — супруга реагирует на мои слова — издает слабый стон.
— Мне плохо бесчувственное ты животное!
— Недостаточно плохо, раз ты находишь в себе силы орать. Не стоило мешать вино с коньяком. Выпей пару таблеток «антипохмелина» и придешь в себя.
Наташа села и застонала. Тошнота, скорее всего, подкатила к горлу.
— Дай воду. — мне это состояние было знакомо. Во рту сейчас пустыня, ни капли влаги. Не откажешь ведь умирающей супруге в глотке воды.
— Если ты прямо сегодня подпишись согласие на развод, я дам тебе пятьдесят тысяч долларов. В противном случае не получишь ни рубля. Суд я выиграю.
— Черногоров, не прехренел ли ты?! Три с половиной миллиона? Как я на них буду жить? Через месяц-два деньги закончатся, а дальше?
— А дальше ты пойдешь работать. Хоть гардеробщицей в театр, меня это не волнует. У тебя есть одна минута, чтобы принять решение.
— Да иди…
— Наташа! — оборвал я готовое слететь с губ жены ругательство.
— Я сейчас схожу приму душ, потом поговорим. — она встала и направилась к двери.
— У тебя десять минут, — крикнул ей в след. — Не выйдешь, я уеду. — вряд ли жена управится, но может это заставит ее поторопиться.
Достал телефон, хотел позвонить Полине, но передумал. Вдруг спят.