Хочу слышать, как ты кричишь! — подстегивает меня Герман, продолжая ласкать меня там. Шершавые ладони поднимаются к груди и почти грубо сжимают полушария.
— Войди в меня, — хрипло умоляю. Нет сил терпеть сладостные муки. Хочу ощутить его в себе. Чтобы твердый член растягивал внутренние стенки, мощно скользил во мне, касаясь еще одной чувственной точки.
— Сегодня ты сверху, представь, что скачешь на коне. — можно подумать мы раньше так не занимались сексом. Он садится и упирается спиной в изголовье, надевает презерватив.
— Я обожаю твои сиськи, — мнет Герман руками грудь, наклоняется и впивается ртом в сосок. — После родов они стали еще слаще. Налитые медом маленькие дыньки. — хрипит он, пока я выгибаюсь на его члене.
Я поймала нужный ритм, еще немного и я получу долгожданную разрядку.
Его руки ложатся на бедра, пальцы сжимают ягодицы. Мой крик. Его хриплое рычание. Мы одновременно приходим к финишу. Я напрягаюсь, выгибаюсь в его руках. Внутренние мышцы начинают сокращаться. Еще секунда и я рассыплюсь на миллион частиц.
Резкая боль в висках жестко опускает меня на землю. Я продолжаю стонать, но уже от боли. В глазах яркая вспышка и темнота. Стараюсь глубоко дышать, чтобы подавить накатившую тошноту.
Упав Герману на грудь, пытаюсь отдышаться.
Герман вытягивается на кровати, продолжает держать меня в коконе своих объятий. Боль не утихает. Я вспоминаю, вовремя ли принимала таблетки. Вроде все лекарства выпила.
Открываю глаза, сложно оставаться в неведении. Паника и так не дает дышать ровно. Закусываю губу, чтобы не зарыдать. Все размыто, но я вижу. Одинокая слеза срывается с ресниц и обжигает кожу щеки.
— Я в душ, Полина. Идешь со мной? — еще вчера я бы согласилась, но сейчас мне было не до продолжения."
"— Нет. Я уже засыпаю. — имитирую сонливость. Голова разрывается. Мне нужно срочно принять обезболивающее.
— Все хорошо? — Герман что-то заподозрил, я слышу в его голосе настороженность.
— Угу, — мычу не открывая глаз. Он еще какое-то время стоит надо мной, но я продолжаю изображать спящую.