Бухарев затормозил, нехотя вылез из кабины. Посреди дороги валялась толстая пачка газет, еще не успевших размокнуть. «Почтальон потерял, – догадался Бухарев и решил:– Надо подобрать, пригодятся…» Бросил газеты в кабину, из них выпала телеграмма. Какой-то Георгий сообщал, что приедет вечером. «Приедешь…» – мрачно подумал Бухарев, скомкал телеграмму и швырнул ее в придорожный кювет.
Сдав на элеватор зерно, Бухарев по привычке завернул к железнодорожному вокзалу. Приезжавшие в райцентр с последней электричкой часто искали попутные машины, чтобы добраться до своих сел.
Дождь зарядил не на шутку, а время после второго стакана будто промелькнуло. Среди высыпавших на перрон из электрички пассажиров Бухарев сразу приметил моряка с коричневым чемоданом, наметанным глазом определил: этот за ценой не постоит.
– Куда, служба?
– До Ярского.
– Червонец, – в шутку загнул Бухарев.
– Держи, – как ни в чем не бывало согласился моряк и подал красненькую.
«Вот это денежный мужик!» – удивился Бухарев – таких щедрых «клиентов» ему еще не попадалось.
– Чемодан в кузов клади, под брезент, а сам в кабину залазь.
Дорогой разговорились. Моряк оказался общительным, за словом в карман не лез. Сам Бухарев говорил не много, больше слушал. От водки шумело в голове, захотелось курить. Пошарил по карманам – пусто. Спросил моряка:
– Папироски не найдется?
Моряк достал портсигар. При свете спички матово блеснуло серебро и словно обожгло Бухарева.
– Поди с тридцатку стоит? – кивнув на портсигар, хрипловато спросил он.
– Подороже, – без хвастовства ответил моряк."
"– Хорошо на службе платили?
– Последние два года на сверхсрочной был, неплохо получал.
– В Ярское к кому едешь?
– Девушка там у меня, невеста.
– Сберкнижку, поди, ей везешь, – закинул удочку Бухарев. – Бабы, они деньги пуще всего любят.
Моряк засмеялся:
– Я, друг, все своё вожу с собой. И еду не к бабе, а к девушке.
Бухарев по-своему понял ответ: «Моряки на деньги свысока смотрят, привыкли их лопатой грести. Они не жмоты, чтобы из-за десятки в сберкассовых очередях выстаивать».