Когда же Антон заикнулся о загадочных письмах, вообще превратился в истукана и перестал разговаривать.
Мохов, как и прошлый раз, заявился на допрос с видом бывалого уголовника, словно роль подследственного доставляла ему большое удовольствие. Не дожидаясь, когда Антон заговорит, спросил:
– Раскололся Федька? Обвиниловку подписывать, начальничек, да?
– До обвинительного заключения еще далеко, – спокойно сказал Антон и положил на стол часы. – Узнаете?"
"Всего на секунду растерялся Мохов. Скорее даже – удивился.
– Нет, не узнаю.
– Эти часики принес в уголовный розыск Остроумов Владимир Андреевич, – Антон сделал паузу. – Кудрявого помните?
Мохова будто по лбу ударили. Ошарашенно заморгав, он несколько раз проглотил слюну и вдруг закричал:
– Опять путаешь, гражданин начальник! Никаких ни кудрявых, ни лысых не знаю!
– А Игоря Владимировича Айрапетова?
– Никого не знаю! Не возьму на себя мокруху! Не возьму!.. Чужое дело шьешь? Хочешь, чтобы Пашка Мохов заложил?.. Не выйдет!
– Ну, что вы кричите, Мохов? С Остроумовым срок вместе отбывали, попали в пьяную драку.
Мохов судорожно глотнул:
– Так, а часы при чем? Антон улыбнулся:
– Вот и я думаю: чего вы раскричались?
– На барахолке я толкнул часики! По дешевке на барахолке! – опять почти завизжал Мохов.
– Кто сейчас туда за часами ходит? – с усмешкой спросил Антон.
– А ты попробуй золотые купи в магазине.
– Как часы попали к Остроумову? – Антон нахмурился. – Хватит, Мохов, врать.
Мохов ударил кулаком по тощей груди.
– Никого не заложу! Не знаю. Пусть Федька Костырев раскалывается, его дело.
Антон внимательно смотрел на Мохова и понимал, что вся моховская бравада от трусости. Но почему он не боится Костырева? Почему все сваливает на него?
В уголовный розыск Антон вернулся только к концу рабочего дня.
Телефон зазвонил внезапно. Незнакомый мужской голос спросил Степана Степановича.