Следствием установлено

Остриженная под машинку голова его теперь казалась меньше, чем была прежде, с немытыми космами, но все равно создавалось впечатление, что она с трудом держится на тонкой шее и оттого постоянно склоняется вниз, упираясь взглядом в пол. Прочитав ему показания Айрапетова, касающиеся фальшивых писем к Костыреву, Антон выжидающе помолчал и спросил:

– Что на это скажете?

– Что говорить, начальник, было дело… Вместе с червонцем из кармана у московского инженера на вокзале царапнул письмишко. Хотел выбросить, но поглядел – Светки Березовой письмо! Ну, думаю, заделаю вам козу, счастливчики.

На Федьку Костырева я злой был за то, что в «Космосе» он меня от Светкиной сеструхи отшил. Это ж я по просьбе Айрапетова к ней клеился. Игорь Владимирович тоже на Федьку кирпич затаил, поэтому, когда показал ему письмо, он мигом на конверте адрес нарисовал, а другое послание, как будто от Светкиной матери, запузырил. Вот и вся любовь, – Мохов устало поднял голову. – Пишите обвинительное, чтобы скорее срок мотать. Нечего резину тянуть, все ясно.

– Нет, не все, – возразил Антон. – Кто из вас, вы или Айрапетов, договорились с Лаптевым, чтобы отключил энергию от магазина?

Голова Мохова опять поникла.

– Ни с кем я не договаривался, – мрачно буркнул он."

"Круг по-прежнему не смыкался. Подтверждения, что Лаптев отключил электроэнергию по предварительному сговору, не было. Собственно, сговор мог произойти вовсе не с Айрапетовым или Моховым, а с Гогой-Самолетом. Ведь приходили зачем-то Гога и Дунечка на подстанцию, о чем-то разговаривали с Лаптевым.

О чем?..

На этот вопрос могла ответить только Дунечка, так как ни Гоги-Самолета, ни Лаптева в живых уже нет. Как Дунечку вызвать на откровенность? Сохранилось ли что от того разговора в ее затуманенном алкоголем мозгу?

Нужно было искать дополнительных свидетелей. Перед отъездом в райцентр Антон снова встретился с Айрапетовым. На этот раз в уголовном розыске. За несколько дней, прошедших после допроса на квартире, Игорь, казалось, заметно постарел.

Красивое смугловатое лицо его почернело до неузнаваемости, появились отечные мешки под глазами, исчезли энергичные порывистые движения. Вяло поздоровавшись, Игорь медленно опустился на стул, по-стариковски сгорбился, закурил и вопросительно посмотрел на Антона. В его взгляде сквозила безнадежная обреченность.

– Утром, с самой ранней электричкой, я уезжаю из Новосибирска, – сказал Антон. – Если что-то имеете добавить к предыдущим показаниям, говорите сейчас.