Еще не миновала полночь, как ко мне подошел невзрачный милицейский сержант и с упреком сказал: «Булочкин, ты раньше времени уехал с Сахалина. Наши ребята истоптали весь остров, отыскивая тебя». Что я мог сказать сержанту в свое оправдание? Пришлось вернуться на Сахалин, обнять соскучившихся телохранителей и сверх того срока, который я так нелепо пытался укоротить, пробыть с ними еще пять лет. В прошлом году я, наконец, распрощался с сахалинскими друзьями по всем джентльменским обычаям. Возвращаясь на родину, в Новосибирске отчетливо вспомнил Юру, доброту которого даже годы не затерли в моей памяти.
По мере того, как Булочкин говорил, сонливость его проходила, речь становилась оживленней, витиеватей. Теперь он уже, казалось, сдерживал язык, чтобы тот не опережал мысль.
Подполковник достал из стола фотографию, принесенную Гавриловым, и показал ее Булочкину.
– Вам знаком этот снимок?
Граф глянул на фото рассеянным взглядом.
– Работа явно принадлежит неквалифицированному фотографу.
– Никого на ней не узнаете?
Булочкин долго вглядывался в снимок и вдруг всплеснул руками:
– Ба-а! Я вижу Юру! – и посмотрел на подполковника. – Вы снимали о нем короткометражный фильм?
– Покажите его, – потребовал подполковник.
Граф ткнул пальцем в Зорькина, еще несколько секунд посмотрел на фотографию и опять удивился:
– Да тут и другой Юра, – ткнул в Резкина. – Какой букет благородных людей!
– Которого из них вы искали? Булочкин показал на Зорькина.
– Имя его не путаете?
– Я не могу этого сделать уже потому, что мы с ним тезки.
– Итак… – подполковник внимательно посмотрел не Булочкина. – Давайте уточним детали: вы ищете в нашем районе Георгия Зорькина, который в шестьдесят шестом году помог вам, назвавшему себя геологом, уехать из Владивостока. С вами ехал еще один знакомый, Юрий Резкин. Он сошел на станции Тайга, чтобы пересесть на поезд, идущий в Томск.