Мы обычно каждый год для приезжих механизаторов и шоферов в клубе гостиницу оборудуем, – сказал Чернышев.
Но Щелчков уточнил:
– Он почти и не жил в Ярском. То с пассажирами в к-какую деревню забурится, то бутылку водки засадит и спит прямо в кабине, где придется. А з-злой был, когда выпьет, как з-зверь. Чуть что не так, сразу за рукоятку хватается, какой машину з-заводят.
Дальнейший разговор подполковник свел к уточнению деталей. Детали были скупыми, но в какой-то мере они уже давали возможность хотя ориентировочно представить портрет дяди Гриши: телосложение – крепкое, рост – примерно метр семьдесят пять, черты лица – грубые, волосы – русые, подстриженные «под бокс».
– У нас так Маркел Маркелович б-бухгалтеру пишет на требованиях или заявлениях, – сказал он.
Собираясь уезжать, когда уже Щелчков и Столбов вышли из кабинета, Чернышев на минуту задержался и сказал:
– Человек не иголка, теперь этот «Бух» никуда не денется.
– Попробуем обойтись своими силами.
Кайров, подчеркнуто молчавший после того, как Гладышев не дал ему высказать мысль насчет ложных показаний, вдруг засмеялся:
– Ты, Маркел Маркелович, наверное, и за Проню Тодырева такой же горой встал бы, как сейчас поднялся за Столбова.
– А ты что думал?! – удивился Чернышев. – Проня тоже мой голубчик. Хоть и лодырь, хоть и сопливый, но мой. Кто ж за него заступится, если не я. У меня принцип такой: предъяви неопровержимые доказательства, что человек виновен, и тогда хоть на всю катушку, как по закону положено, наказывай его. Пока таких доказательств нет, зубами буду грызться за каждого своего колхозника.
Когда Чернышев, распрощавшись со всеми, вышел, подполковник, просматривая сделанные записи, будто самому себе сказал:
– Вот и дядя Гриша появился…
– Это уже что-то! – весело подхватил Антон и с опаской взглянул на Кайрова.
Скука с лица капитана сошла, но он все еще вроде в чем-то сомневался, чем-то был недоволен.
– Что теперь скажешь? – спросил его подполковник.
– Гложет меня червь сомнения, – несколько театрально произнес Кайров. – Вы обратили внимание, что и Щелчков, и Столбов не уверены, узнают ли они шофера.