Время до конца рабочего дня пролетает незаметно. Я собираю стопки бумаг со стола, когда в дверь просовывается голова Щербакова.
— Настя…
— Анастасия Артемовна, — поправляю Никиту и сдвигаю брови к переносице.
— Подвезти вас до дома можно, Анастасия Артемовна? — осведомляется Щербаков и даже не скрывает интереса в горящем взгляде.
Я раздраженно закатываю глаза. Не знаю, как объяснить этому оболтусу, что подкатывать к преподавательнице, пусть и молодой, немногим старше своего студента, нельзя. За это педагога из колледжа могут выгнать.
— Мне за сыном идти в детский сад, — отвечаю в привычной строгой манере.
Иногда кажется, что меня не воспринимают всерьез из-за милой внешности: выгляжу наивной. Поначалу было тяжело, да и сейчас, бывает, подкатывают старшекурсники. Но, когда узнают о ребенке, сливаются и прекращают стрелять глазами с намеком, что нам неплохо было бы провести вместе вечерок-другой. Это исключено. Все свободное время я провожу в обществе трехлетнего сына.
— Я в курсе. Поехали? — продолжает настаивать Никита.
— Нет, — отвечаю твердо, хотя не уверена, что поможет.
Уже подбираю слова, собираясь пригрозить, что напишу на него жалобу или позвоню его влиятельному отцу, но, к моему удивлению, Никита закрывает за собой дверь.
Я бросаю взгляд на часы и, одевшись, бегу в детский сад. Денис пока еще не может до конца к нему привыкнуть.
Он опять долго возится с кроссовками и шнурками, потом протягивает мне свою маленькую ладошку и отдает команду вести его в парк.
Мы выходим на улицу, и я замираю на месте, увидев знакомый силуэт. Капля холодного пота скатывается по спине, дыхание обрывается. В голове проносится череда событий, которые все эти годы я старалась забыть. Но сейчас они одно за другим оживают перед глазами красочными и одновременно уродливыми картинами, принося невыносимую боль.
Третьяков тоже меня замечает. Выкидывает окурок и подходит.
— Привет, — здоровается первым и явно не намерен делать вид, что мы с ним не знакомы.
Хотя это было бы лучшим из решений в данной ситуации.
— Какой славный мальчуган. — Володя треплет моего сына по вихрастой макушке и не сводит с него внимательного взгляда.